Шрифт:
Подумав секунду, он вышел и решительно постучал в соседний фургончик. Ему открыла тучная женщина в серой сорочке. Недавно овдовевшая миссис Гуди время от времени составляла старику компанию по выпивке. Томас как-то познакомил ее с Турком.
Соседка заявила, что последние несколько дней его не видела. Но сегодня приезжал какой-то белый фургон…
— А что — что-то случилось?..
— Надеюсь, что нет.
— Миссис Гуди, а как давно приезжал этот фургон?
— Час назад, может, два.
— Спасибо, миссис Гуди. Вы меня успокоили. Но все-таки лучше запирать двери покрепче.
— А то я не знаю этого! — сказала миссис Гуди.
Он вернулся к жилищу Томаса и плотно прикрыл дверь. Было ветрено. На углу переулка дребезжал на ветру самодельный фонарь. Под ногами метались судорожные тени. Турк набрал номер Лизы. «Ну подойди, ответь, пожалуйста», — умолял он ее мысленно.
— Прочитать дальше письмо от Сьюзен Адамс, — приказала Лиза компьютеру.
Домашний ридер по крайней мере умел разговаривать женским голосом, хотя интонации его мало напоминали человеческие.
«Пожалуйста, пойми меня правильно. Я просто беспокоюсь о тебе как мать. Все время думаю, как ты там одна, в этом городе»…
Да уж. Одна. Можно было не сомневаться, что мать ударит в самое больное место. Невозможно было объяснить кому-то, что ей, Лизе, здесь нужно, и почему это для нее так важно.
«…подвергаешь себя опасности»…
Которая кажется куда реальнее, когда ты, как выразилась мать, одна.
«…хотя ты могла бы спокойно жить дома или с Брайаном, который»…
Разговаривает с ней, маскируя свою растерянность покровительственной интонацией, как сейчас вот.
«…тоже ведь всегда говорил тебе»…
Да. Говорил.
«…что ни к чему копаться в мертвом прошлом».
«А если оно не мертвое? Если мне, — думала Лиза, — не хватает то ли решимости, то ли бесчувствия, чтобы окончательно с ним распрощаться? И у меня нет другого выхода, как только гнаться за ним по пятам, пока оно наконец не отдаст последние долги. Может, радостные, а может, горькие».
Пауза, — сказала она ридеру. Она не могла выносить этого в больших количествах. Особенно сейчас — когда с неба сыплется черная пыль, когда за ней следят, а телефон ее наверняка прослушивают, и даже Брайан не может сказать почему. Сейчас, когда она, спасибо мамочке за напоминание, одна.
Она проверила остальные сообщения. Все оказались полной ерундой, кроме одного. Это было настоящее сокровище — письмо, с прицепом на скрепке от Скотта Клеланда, астронома, с которым она безуспешно пыталась связаться уже несколько месяцев. Клеланд был одним из последних университетских коллег отца, с кем ей не удалось поговорить до сих пор. Он работал в Геофизическом Надзоре, в обсерватории на горе Мади [9] . Она уже и не надеялась от него чего-то дождаться. И вдруг пришел ответ, да ещё какой теплый. Ридер прочел его, сообразуясь с именем отправителя, мужским голосом.
9
Мади (араб, «ведомый») — согласно исламским верованиям, последний преемник пророка Мухаммеда. Его приход, возвещающий о скором конце света, призван освободить мир от греха и беззакония. Ср. далее в романе название перевала в горах Акватории — «Бодхи» (что переводится с санскрита как «просветленный»).
«Дорогая Лиза!
Простите, пожалуйста, что я так долго Вам не отвечал. Виной тому не просто моя медлительность. Мне хотелось найти один документ, который, возможно, Вас заинтересует. Но я далеко не сразу смог его найти.
К сожалению, я не очень хорошо знал доктора Адамса. Мы общались в основном на профессиональные темы. Я высоко оценивал его работы, как и он мои. Что касается подробностей его жизни в то время и всего остального, о чем Вы спрашиваете, — боюсь, тут я не смогу ничем Вам помочь.
Как Вы, наверное, знаете, незадолго до своего исчезновения он начал работу над книгой под названием „Планета как артефакт“. Он попросил меня отрецензировать вступление к ней. Я выполнил его просьбу. Но не нашел в тексте никаких фактических неточностей и не смог предложить никаких существенных улучшений (не считая более эффектного заглавия).
На случай, если в архиве доктора Адамса нет этого вступления, — пересылаю Вам тот вариант, который он отправлял мне.
Исчезновение доктора Адамса было огромной утратой для всего нашего университета. Он всегда с великой любовью говорил о Вас, обо всей своей семье. Надеюсь, Ваши поиски увенчаются успехом и принесут Вам желанное утешение, дорогая Лиза».
Лиза приказала ридеру распечатать документ. Вопреки предположению Клеланда, в бумагах отца этого вступления не было. А если и было, мать могла его уничтожить. Сьюзен Адамс давным-давно порвала на клочки и выбросила все записи мужа, а его библиотеку передала в дар университету. Это было, как говорила про себя Лиза, частью ее ритуала по «очищению дома Адамсов».
Она отключила телефон и вышла на балкон, захватив с собой еще бокал вина и шесть распечатанных страниц. С утра Лиза очистила балкон от пепла. Ночь выдалась теплой, и люстра в комнате давала достаточно света, чтобы можно было читать. Через пару минут она сходила за ручкой и, вернувшись на балкон, принялась подчеркивать отдельные фразы. Не то, что было новым для нее, а наоборот — то, что раньше неоднократно слышала от отца.