Сейчас. Все, я оделась.

Идет к двери, открывает. Входит Кэрол.

К э р о л. Что случилось?

Ф и л л и с. К черту подробности.

К э р о л. Какие подробности?

Ф и л л и с. Я же сказала: давай не будем.

К э р о л. Все в порядке?

Ф и л л и с. Все? Ты имеешь в виду и страны третьего мира?

К э р о л. Страны третьего мира?

Ф и л л и с. По-твоему, в Зимбабве все хорошо?

К э р о л. Неужели что-то в Африке?

Ф и л л и с. Господи, ты все понимаешь буквально. Это же беда — все понимать буквально. Девальвация остроумия. Все мои шуточки и подколки псу под хвост.

К э р о л. Да что стряслось?

Ф и л л и с. Насчет стран третьего мира — это острота, цель которой немного смягчить боль, вызванную случившейся с нами трагедией.

К э р о л. Какой трагедией?

Ф и л л и с. Человеческой, слишком человеческой. Впрочем, я бы не сказала, что это большая трагедия.

К э р о л. Давно пьешь?

Ф и л л и с. Достаточно, чтобы достичь единения с природой. Оно же — алкогольный ступор. Знаешь, в чем разница между суши и женской киской?

К э р о л. Филлис...

Ф и л л и с. В рисе. Один пациент рассказал. Не пытайся вникнуть, это слишком абстрактный феномен для твоего интеллекта: называется юмор.

К э р о л. Сварю-ка я кофе.

Ф и л л и с. Если хочешь. Мне хватает моего суперсухого мартини: чистый джин минус вермут.

К э р о л. Что произошло?

Ф и л л и с. Ты меня в чем-то обвиняешь?

К э р о л. Из-за чего такая паника?

Ф и л л и с. Какая паника?

К э р о л. На моем автоответчике.

Ф и л л и с (заинтересовавшись ее шубой).Откуда это?

К э р о л. Что "это"?

Ф и л л и с. Да уж не глазки твои, солнышко. Шубка.

К э р о л. Эта шубка?

Ф и л л и с. Молодец. Эта.

К э р о л. Ты ее сто раз видела.

Ф и л л и с. Когда?

К э р о л. Вчера хотя бы.

Ф и л л и с. У меня одна пациентка носила такую. Миленькая, да? Сколько же шкурок на нее пошло!

К э р о л. Так что все-таки стряслось?

Ф и л л и с. И какие-то гнойные фанатики привязались к ней прямо на Пятой авеню. Из тех, что взрывали бы каждого, кто носит меха. Стали издеваться. А потом эти борцы за права животных перешли от слов к делу и сорвали с нее шубу. Под шубой она была в чем мать родила.

К э р о л. Почему?

Ф и л л и с. Потому что она шлюха. Дорогая шлюха. Понадобилась мне для моей книги. Она шла к клиенту, который мечтал, чтобы к нему постучалась женщина в шубе, под которой совсем ничего. И вот она стоит на углу Пятой авеню и Пятьдесят седьмой улицы, шуба на тротуаре, и весь Нью-Йорк бесплатно любуется чудесной коллекцией пушистых мехов. Так о чем мы?

К э р о л. Как Сэм?

Ф и л л и с. К черту подробности.

К э р о л. Он жив-здоров?

Ф и л л и с. Не то слово. За полвека его здоровье было под угрозой лишь однажды — когда он обветрил губы.

К э р о л. А мальчишки?

Ф и л л и с. Уехали. Ускакали на юг. В край, где под ветром волнуется хлопок...

К э р о л. И в университете у них все в порядке?

Ф и л л и с. Университет их мало волнует. А они мало волнуют университет. Всюду волны — а у меня пересохло во рту. (Наливает.)

К э р о л. Ты не в себе, Филлис. Что произошло?

Ф и л л и с. Не в себе? Это я пока в себе. Это пока что цветочки. Понимаешь? Цветочки, тычинки, пестики. Так где же ты отхватила шубку?

К э р о л. В Блуминдейле. В прошлом году.

Ф и л л и с. И часто носишь?