— Что бы там ни было, он напакостил. — Тон Дариуса был ледяным.

— Я заплачу за чистку костюма.

— Чистку?! — возмутился он. — Я пришлю вам счет за новый костюм. Держись от меня подальше, безумное животное.

Дариус поднял руку, чтобы отразить новую атаку Фантома, но Харриет ухватила пса за шею.

— Вам лучше уйти, — посоветовала она, и ее голос звучал холодно. — Я не смогу долго удерживать его.

— Вам следовало бы хорошенько подумать, прежде чем разрешать этому зверю бегать на свободе.

— А вам следовало бы подумать, прежде чем являться на пляж в таком костюме, — парировала молодая женщина.

Возразить ему было нечего, и настроение его стало еще хуже. Дариус стремительно направился к вертолету. Он был уверен, что пилот все видел, но тот был достаточно умен, чтобы не комментировать инцидент.

Как только они поднялись в воздух, Дариус посмотрел вниз и увидел, что Харриет, защитив глаза от солнца ладонью, глядит им вслед. Но потом Фантом атаковал хозяйку, обхватив ее огромными лапами, и она тут же забыла про вертолет, прижимая к себе пса, пока тот облизывал ее лицо. «Хватит уже сердиться на глупую дворнягу, — в бешенстве думал Дариус. — Ясно, что Фантом единственный, кто ей дорог».

Он стоял на берегу в одиночестве, ощущая спокойствие, которого не было все эти месяцы, а она неуклюже все испортила. Он ей этого никогда не простит.

Оглядывая Монте-Карло с холма, на котором располагался особняк, Эймос Фэлкон видел залив, но, в отличие от сына, не замечал красот моря. Его внимание привлекали дома на склоне — высокие, внушительные, богатые, хотя ничто не свидетельствовало о богатстве больше, чем его собственный дом, огромное трехэтажное здание, купленное только потому, что оно возвышалось над остальными.

Много лет назад деньги и необходимость сохранить их привлекли его сюда, в этот налоговый рай. Он начинал с нуля в шахтерском городке на севере Англии и быстро встал на ноги. Работая день и ночь, Эймос разбогател, кроме того, женился на состоятельной женщине и при первой возможности покинул Англию в поисках более приемлемого налогового режима, уверенный в том, что правительство не имеет права отбирать у него доходы.

— Где он, черт возьми? — сердито проворчал Эймос. — Дариус никогда не опаздывает. Он знает, что я хотел увидеть его раньше остальных.

Джанин, его третья жена, хорошо выглядевшая для своих пятидесяти лет женщина с добрым лицом и ласковым нравом, положила руку ему на плечо:

— Он деловой человек. У его компании проблемы...

— В каждой компании есть проблемы, — прорычал Эймос. — Он должен справляться с ними. Я научил его этому.

— Возможно, ты слишком долго контролировал его, — предположила Джанин. — Дариус твой сын, а не партнер, которого необходимо инструктировать.

— Он не мой деловой партнер, — согласился Эймос. — Но он до сих пор не выучил, как делать последний — необходимый — шаг.

— Потому что у него есть совесть, — сказала Джанин. — Дариус может быть жестоким, но только в экстраординарных случаях.

— Именно. Я так и не смог заставить его увидеть... А, ладно. Может, нынешние трудности послужат для него уроком.

— Ты имеешь в виду то, что его бросила жена?

— Я имею в виду то, какое глупое соглашение он подписал при разводе. Дариус слишком щедр. Он дал Мэри все, что она потребовала.

Джанин вздохнула. Эймос часто разглагольствовал на эту тему, и разговорам не было видно конца.

— Он сделал это ради детей, — напомнила она.

— Он смог бы отсудить детей, если бы был готов пойти на все, но он этого не сделал.

— И хорошо, — вздохнула Джанин.

Эймос нахмурился. Он прощал жене сентиментальность. В конце концов, она женщина. Но порой это его раздражало.

— Все было действительно хорошо, — прорычал он, — но потом мир взорвался.

— Только финансовый мир, — заметила она.

Эймос хотел ехидно спросить, существует ли еще какой-нибудь мир, но сдержался.

— У Дариуса осталась лишь небольшая часть того, что он имел раньше, — продолжил он. — Ему пришлось обратиться к бывшей жене и попытаться убедить ее взять меньше. Естественно, она отказалась, а поскольку деньги уже были перечислены, он не мог воспользоваться ими.

— Ты бы никогда не сделал такой ошибки, — криво усмехнувшись, проговорила Джанин, возможно вспомнив брачный договор, который она подписала пять лет назад перед свадьбой. — Твой девиз: «Не давать то, что не сможешь забрать».