Шрифт:
— А я пить хочу.
Зря сказала. Кесарь тут же отвлекся от книги, которую задумчиво просматривал, и направился ко мне. Испуганно слежу за каждым его шагом. Кажется, надо меньше болтать. Но супруг подошел, опустился на одно колено и поднес к моим губам неизвестно откуда взявшийся бокал с водой.
— Яд? — полюбопытствовала я.
Но пить все равно очень хотелось, а потому не стала отказываться.
Кесарь на вопрос ничего не ответил. Напоив меня, вернулся к алтарю, на ходу бросив:
— Мейлина опаздывает.
Арриниэль, скорбно сгорбившаяся и утирающая горькие слезы то ли раскаяния, то ли обиды, кивнула и исчезла. А в это время тихо, но отчаянно ругался Динар. Я смотрела на его бледное лицо, стиснутые челюсти, сжатые кулаки. О возможности предательства со стороны ведьмы Вишневого острова я догадывалась, но для Динара, который относился к ней как к матери, это было ударом, несмотря на мое предупреждение. Бедный мой огненный рыжий, удар следует за ударом… Мне хотелось позвать его, успокоить хоть чем-то… но в том и проблема, что нечем.
В следующее мгновение сверкнул портал. Оттуда торопливо вышли Арриниэль и Мейлина. Две предательницы!
— Я был о тебе лучшего мнения, — тихо, отчетливо и не скрывая ненависти, произнес Динар.
Мейлина подняла на него полный вины и горя взгляд, по щекам потекли слезы… кровавые, а черные волосы начали седеть так стремительно, что уже через мгновение это была сгорбленная старуха, прошептавшая едва слышно:
— Я предупреждала, мой огонечек… Я просила, я умоляла. Но ты видел только это уитриманское отродье и не послушал меня…
Динар молчал. Не отрываясь, смотрел на нее с неистовой ненавистью во взгляде и молчал. Вместо него сказала я:
— Мейлина, у предательства нет оправданий. Никаких!
— Я рад, что ты это понимаешь, нежная моя, — отозвался кесарь. И бросил двум… змеюкам: — Время.
Мейлина и Арриниэль заняли места у алтаря. Лора так и не приходила в сознание, и я за нее порадовалась.
А затем кесарь взял меч…
Для чего воин берет меч, знает, наверное, каждый. Знала об этом и я… и сердце ускорило биение…
Движение! Одно-единственное движение сильной руки с длинными тонкими пальцами — и цепи подтянули наши тела. Захрипел Аршхан, тихо выругался Динар, я сдержала вскрик, когда мои руки были вздернуты вверх, заставляя меня встать. И я ощутила холод каменной колонны, к которой меня прижало.
Вздрагивая от холода, от порывов ледяного ветра, я смотрела, как кесарь направляется ко мне. Направляется, абсолютно уверенный в правильности своих действий. В его правой руке меч, в левой — массивная Чаша силы. И в том, что потребуется моя кровь, не остается ни малейшего сомнения.
Хотелось кричать, просить, молить о пощаде и рваться из последних сил… но я гордо стояла, прикусив губу и сдерживая эмоции. Потому что знала — каждый мой крик будет мучительно рвать сердце Динара. А я видела его полный страха взгляд — страха за меня. И я закрыла глаза. А когда холодное лезвие разорвало рукав на правой руке, лишь сильнее стиснула челюсти, стараясь не показать, как мне страшно…
Надрез. Острая, резкая боль… Запах собственной крови… тягучий теплый ручеек по коже…
— Еще немного, нежная моя!
Как же сильно я ненавижу этот голос!
Судорожно всхлипнув, чуть приоткрыла глаза, посмотрела на происходящее. Моя кровь стекала в подставленную кесарем чашу, а сам он… не отрывал от меня взгляда.
— И где же ликование? — стараясь не стонать от боли, глухим, каким-то не своим голосом сказала я.
Император не ответил. Только сияние его странных глаз несколько потускнело. А я чувствовала, как постепенно теряю силы… с каждой каплей крови.
— Все, — тихий, почти печальный голос кесаря, — уже почти все.
Последняя капелька с тихим «плюх» упала в чашу. И разрез начал затягиваться. Спустя всего одно мгновение кожа на руке была совершенно целой, даже кровавых потеков не осталось. А еще через мгновение, оставив чашу и меч зависать в воздухе, кесарь шагнул ко мне.
— Нет! — Я рванулась, прекрасно зная, что произойдет дальше. — Нет… вы… не…
Одна его рука скользнула на талию, вторая обхватила шею, не позволяя ни отвернуться, ни избежать прикосновения. Губы кесаря осторожно коснулись, чтобы властно подчинить и отобрать силу. Я сопротивлялась отчаянно, рвалась изо всех сил, плотно сжимала зубы…