Он первый заметил застывшего в ступоре Валентина, отделился от общей толпы и, осторожно переступая через грядки, подошел к юноше.

— Ну у тебя и дед! — ухнул восторженно, здороваясь за руку. — Что ж ты раньше о нем молчал? Боевой старикан. А правда, что он всю войну от Москвы до Берлина прошел?

— А? Ну да… — Валентин озадаченно захлопал глазами, выходя из ступора.

У него действительно был дед, и он действительно прошел всю войну от Москвы до Берлина, но был один нюанс: семь лет назад его похоронили, а через два года вслед за ним ушла и бабушка, оставив юноше в наследство уютную трехкомнатную хрущевку на Краснореченской, 3. Хрущевку, которая до сих пор числилась за ним и была под неусыпным наблюдением спецов после дела, проходящего в их конторе под именем «Игрушка на удачу».

— Мировой у тебя дед! — К Валентину подошел мэр и тоже пожал ему руку.

— Еще какой, — хмыкнул парень, многообещающе глядя на старика.

Он уже пришел в себя, понял, кто водит экскурсию по его участку, и, самое главное, осознал, в какую дыру ухнула прорва денег с его личного счета. Судя по затратам, домашняя живность и стройматериалы доставлялись на участок вертолетами, последний из которых совсем недавно пролетел над бронированным такси их конторы. На обустройство домашнего быта Жила его денег не жалел.

В этот момент один из восторженно внимавших старику предпринимателей, лет пять назад откинувшийся с зоны, достал из портсигара гаванскую сигару, аккуратно срезал кончик выуженной из того же портсигара специальной гильотинкой и начал ее раскуривать.

— Эх, сынок, — укорил его дед. — Живешь на Руси, а таку дрянь куришь! На-кась, спробуй маво самосаду.

Дед достал из кармана кисет, папиросную бумагу, щедро сыпанул на нее крупнорубленого табака, ловко свернул самокрутку и протянул предпринимателю. Тот почтительно принял подношение, щелкнул зажигалкой, сделал затяжку, и глаза его начали вылезать из орбит.

— Слышь, дед, — просипел предприниматель, — продай косяк. Натурально вставляет.

— Держи из старых запасов, — плюхнул ему в руку свой кисет Жила (это ведь точно был он). — Дарю.

— А из новых запасов продашь?

— Новые запасы не поспели еще. Вон они на грядочке растут.

— Дед, уважаю! — Предприниматель смял в руке так и не выкуренную гаванскую сигару и презрительно отшвырнул ее в сторону. — Все поставки закупаю на корню!

— Это еще что! У меня тут со дня на день вишенка поспеет. Такие наливки из нее сооружу! Вы свою «Хенессу» в нужник сливать начнете!

— Дед, за ценой не постою! Все оптом беру!

— Я смотрю, бизнес цветет и пахнет, — подошел к экскурсантам Валентин.

— Спрашиваешь! — повернулся к нему дед, воинственно вскинув бородку.

— Свежим навозом, — добавил юноша, в упор глядя на Жилу.

Домовой почуял, что хозяин чем-то сильно недоволен, и голова его начала втягиваться в плечи.

— Ты деда не обижай, — погрозил пальцем юноше глава счетной комиссии Рамодановского края. — Мировой мужик. Мы его в обиду не дадим. А ты, Петрович, если внучок забижать начнет, к нам обращайся. Мы ему быстро мозги вправим.

Голова домового опять вылезла из плеч, которые он немедленно расправил, и он воинственно выпятил впалую грудь.

— Не обидит. Мой внучок старость уважает. Ну вы, ребятки, идите, мне малого кормить надо. Видите, устамший с работы пришел. За версту перегаром преть! Сейчас я ему рассольчика налью, картохи отварной в миску насыплю.

— В миску?

— Правильную политику ведешь, отец!

— Валентин, ты чего хвостиком не виляешь? Тебе картохи в миску отсыпать обещали!

Экскурсанты, радостно хихикая, потянулись к выходу, оживленно переговариваясь на ходу. Боевой дедок очень понравился соседям Валентина.

— Меня, помню, в детстве на лето всегда к родне в деревню отправляли… — ностальгически вздыхал кто-то на ходу.

— Надо бы и мне своего деда проведать. Давненько в Раздольном не бывал.

— А я горожанин в седьмом поколении. Никого из родни на природе нет.

— Так давай со мной в Раздольное! С дедом познакомлю.

— Давай. Двух ящиков конька с собой хватит?

— С ума сошел? Моя бабка такой самопал гонит, никакой конек рядом не стоял!

Экскурсанты покинули участок, и управляемые электроникой ворота, подчиняясь мысленной команде Валентина, закрылись за ними. Юноша смерил Жилу уничтожающим взглядом, который затормозился на золотых часах, сверкавших на старческой руке.

— А это еще что?

— «Роллекс»! Братва подарила, — гордо ответил дедок. — Я тут теперь в авторитете, так что ежели ты на меня…

— На кухню! — ткнул пальцем в сторону особняка парень. — Разговор продолжим там.

— Да что я такого сделал-то, хозяин? — заскулил домовой, семеня в дом вслед за Валентином.

— Начинаю загибать пальцы. Мобилу мою отключил…

— А ты знаешь, почем нынче роуминг? Это ж сплошной разор!

— Ага… Коровы вертолетами не разор, а звонок по мобиле разор. Сейчас ты будешь готовить роскошный ужин и думать: в какой форме принести мне извинения. Я страшен в гневе!