Ну вот, уже и в избу зовут. И прямо к столу. Правда, ещё не накрытому. Только хлеб нарезанный на доске, да ложки. Класс. Одному ложки не хватает. Объяснить -- кому? И места на лавке мало. Лады, этно-ритуально-этикетствующие предки...
– это даже забавно. Где-то кому-то.

Остался стоять у порога. Теперь Николай включился. Ну, конечно, я же Ивашку уел, следующий по старшинству, по сроку выслуги у меня, пытается взять власть в свои руки. В свойственном ему стиле:

– - Ты, боярыч, присядь там. Чего стоять-то? В ногах правды нет.

Заботливый ты наш. Нет чтобы своё место уступить, просто на лавке подвинуться, просто подождать пока господин сядет... Так-то оно так. Но за стол садятся по старшинству. А я перед местными своё как-бы боярство не показывал, одежонка у меня простая, селянская. Опять же, русская народная: "встречают по одёжке". А у меня "одёжка" не только то, что на теле, а и само тело. И этот... гарнитур -- отнюдь не от Армани. А коль селянский молокосос, то и место ему... у порога.

Головой мотнул, косяк подпёр. Сухану место за столом указал. Дед Перун заинтересовался, было, но тут рядом Ивашко уселся. Когда Ивашко гурду на поясе сдвинул, а хозяин её сразу заметил... Чтобы выслуживший полный срок ратник и не заметил, что у кого на поясе болтается... Пошёл разговор. Тоже... с острыми моментами. Ну тут уже и моя вина: я пока не понимаю -- злюсь. А и когда понял -- тоже не развеселился.

– - Ты, что ли старшой? Звать-то как? А это у тебя чего? Издаля на гурду смахивает. Хотя откуда у такого лаптя липового - гурда? Как так - настоящая? Украл рукоять, поди. Да на вошебойку и навесил. А ну покажь.

Ивашко начал было тянуть клинок из ножен, но когда моего человека "лаптем" кличут, а мой подарок - "вошебойкой" -- мне не нравится. А смолчать, проглотить сторонний наезд на моего человек, которого я сам только что...

"Я свою сестрёнку Лиду

Никому не дам в обиду

Я живу с ней очень дружно,

Очень я её люблю.

А когда мне будет нужно,

Я и сам её побью"

– - Постой, Ивашка. У людей моих сабли не для показа, а для дела. Или ты, дед, с гриднем нынешнего князя Черниговского биться собрался? Так мы в гости пришли, а не на сечу.

– - Чего?! Это кто? Это что такое там, от дверей разговаривает? Слышь, старшой, распустил ты сопляка. Может, у тебя ещё и кобылы сказки сказывают?

Что Ивашко, что Николай -- оба пригибаются и прогибаются. Довлеет им - перед ними сотник. Хоть и отставной. Опять же -- в чужом дому да за чужим столом... Вежливость с этикетностью. Хмыкают да мнутся. Ноготок -- молчун, Сухан и вовсе... Придётся брать бразды.

– - У нас кобылы и сказки сказывают, и песни играют, и пляски пляшут. Попросишься -- и тебя, старого, в круг возьмут. А покудова, дед ПерДун, велено мне передать привет тебе. От "чёрного гридня".

Деда передёрнуло дважды: когда буковку "Д" в прозвании своём услышал. И когда - про "чёрного гридня". Рот открыл, закрыл. Снова открыл и сунул туда бороду. Смотрит на меня и жуёт. Надо было у Якова по-подробнее узнать: чего это негры в княжьих дружинах делают, что приветы от них такие сильные переживания вызывают.

Дед прожевал, сплюнул.

– - Ты, стало быть, ублюдок Акимовский. Который родителю своему завсегда перечит. А теперь ещё и с сестрицей развратничаешь. Я бы таких как ты просто топил. Как кутят. А Аким -- слабак. Молодой он ещё. Да и не бывает добрых да хоробрых в лучниках. Они все -- спрятаться норовят. Да за наши спины.

Ну вот, мне только очередного конфликта между родами войск не хватало. Понятно, когда копейщик в строю стоит, а через его голову с обоих сторон стрелы летают... но я-то тут причём? А притом, Ванечка, что во всех патриархальных обществах о человеке по делам его судят во вторую очередь. Или -- в третью. А в первую - "какого ты рода". Копейщики лучников не любят, Аким -- лучник, стало быть меня невзлюбили просто по факту происхождения. Я бы даже сказал -- априори. Ну, а коли так, то и оправдываться, переубеждать -- бесполезно.

– - Мне родителя не судить. И поносных слов про него не слышать...

– - Ишь ты какой... Ты мне в моем доме указывать будешь, недоносок!

А вот это зря. "Ублюдка" я принял. Поскольку тут это нормальное официальное название для моего типа происхождения. А дальше -- не надо.

"И дразнили меня недоноском

Хоть и был я нормально доношен".

Мы, с Владимиром Семёновичем, не любим глупых дразнилок. И это хорошо видно по моей физиономии. Атмосфера накалилась. Николашка, как всегда в предкризисных ситуациях, начал бочком выдвигаться к двери. Но тут заявилась "Перунова жёнка" и нас сходу развела. И в смысле - "как петухов драчливых". И, как позже выяснилось, "как лохов законченных".

– -

– - Ой, добры молодцы, ой да что ж вы сидите, хозяину в рот заглядываете. Вы-то уже кормленные, а у меня муж с поля пришёл, вот супчику жирненького откушает, тогда и приходите. Посидите-подождите, не в обиду сказано, во дворе в тенёчке, а хозяин голод да жажду утолит, перекусит-выпьет и вас позовёт. Для ряду-разговору, но не сейчас...

Ну вышли, ну присели. Молодка нарисовалась, Ивашка ей глазки строит, мурки муркает. Кудряшок этот присоседился, Николая пытает: "да давно ли с городу, да почём там полотно небелёное, а вот у нас..." А я от Перуна этого остываю да думу думаю. Главный вопрос современности -- чего же ты хочешь? Как у Кочетова. Ну, он из коммунистов -- они так и не поняли. Так, в "непонятках" и страну развалили.