Она посмотрела на серебристое море, потом опять на Викки.

— Жалко, что ты не можешь плыть со мной.

Отдаленное стрекотание стало громче, и вертолет рос в размерах в небе. Викки обняла мать, поцеловала и полезла вниз — в шлюпку.

— Ты будешь радировать раз в неделю?

— Если хочешь.

— Я хочу знать, что ты все еще жива.

— Я — жива… Викки, твой отец был великолепный человек. Я люблю его.

Сердце Викки дрогнуло. Она хотела думать о нем так.

— Спасибо, что ты сказала это, мама.

— Когда он приехал в Гонконг, он словно пришел завоевать город. Такой непохожий на парней, с которыми я выросла. Он хотел все. С ним было потрясающе. Мой отец говорил, что он слишком дерзкий, а мать — что он захватчик. Но я не слушала их.

Викки помахала рукой. Потом Чип спустил петлю, и минутой позже Викки была уже наверху, а яхта матери стала точкой в океане.

По пути в офис Викки остановилась у ювелирного магазина чуть в стороне от Хеннеси-роуд. Владелец вышел из своей мастерской, надеясь, что ее маленьким племянницам понравятся подарки ко дню рожденья — браслет ручной работы для Миллисент и сережки-обезьянки, которые он сделал специально для Мелиссы.

— Счастливые маленькие леди. Они очень обрадуются, — заверила она его. Он спросил ее о матери, а она стала расспрашивать ювелира о его детях, которые собирались в Канаду. За чашкой чаю они перешли к разговорам о делах, и часом позже Викки была уже за столом своего офиса.

Как только Викки загрузила оптическую дискету в компьютер, она увидела, что отец обработал сотни документов. Номера счетов в гонконгских и швейцарских банках соотносились с именами каэнэровских чиновников и их титулами. Большинство из мириадов подробностей могли заинтересовать только ревизоров и прокуроров, но некоторые просто выпрыгивали с экрана.

В какой-то момент она заинтересовалась операцией с листовой сталью с фабрики в Тяньцзине, где управляющим был племянник премьера Чена; сталь была предназначена для верфи в Нанкине, а вместо этого ее переправили по морю в Гонконг, с приложением писем с верфи, вопрошающих, где же пропавшая сталь. Было еще письмо, намекающее на будущую судьбу настырного корреспондента, и вырезка о его похоронах в его родном городе Нинбо.

Викки думала, где же сказалась рука Вивиан. Отец оказался необычно собранным и аккуратным, но потом она подумала, что это компьютер мог так хорошо поработать на него. Мало кто из бизнесменов его возраста оперативно внедрял новую технологию, но имел достаточно знаний, чтобы вложить информацию в диск и очистить свой компьютер.

Две вещи были очевидны: отец многие годы поддерживал контакты с чиновниками, которые, в свою очередь, контактировали с дюжинами бюрократов низшего ранга, имеющих мужество передавать информацию; и то, что зарождалось как отдельные побочные линии, сливаясь воедино, превратилось в сокрушительное исчерпывающее обвинение против Ту Вэй Вонга.

Он воссоздал его биографию: судовладелец Ту Вэй Вонг нажил свое начальное состояние будучи высокопоставленным членом «Зеленой банды» — криминального общества триад, которые правили Шанхаем при помощи террора, страха и вымогательства.

За корабли флота Ту Вэй Вонга было заплачено из доходов, полученных из борделей и опиумных притонов. После корабельного бума, вызванного войной в Корее, ничто уже не могло остановить «Волд Оушнз», и когда у остатков «Зеленой банды» дела в Гонконге пошли плохо, Ту Вэй Вонг объединился с триадами, которые правили преступным миром колонии. Но что должно было погубить Ту Вэй Вонга и чиновников, которых он подкупил, — так это его махинации по обману КНР.

Зазвонил телефон, и Викки чуть не подпрыгнула. Она сидела, углубившись в материалы, уже несколько часов, потеряв счет времени. Мигал индикатор ее личной телефонной линии. Стивен. Она бросилась к телефону. Наконец-то она была одна и могла спокойно поговорить с ним. Она схватила трубку, ее сердце прыгало от радости.

— Алло!

— Ах, мисс Макинтош.

Мягкий вкрадчивый голос.

— Кто говорит?

— Это неважно.

— Кто вы, как вы узнали мой номер?

— От маленьких племянниц.

— Что вы сказали? Мои племянницы?

— Не волнуйтесь. Дети отменно здоровы.

У Викки перехватило дыхание, словно она видела, как что-то бесценное рушится там, куда она не может попасть.

— Такие дерзкие юные леди не должны стоять на дороге совсем одни в такие опасные времена, мисс Макинтош. Гонконг больше не тот безопасный город, каким он был во времена вашего детства. Очень дерзкие. К счастью, мы подъехали раньше, чем другие, которые могли бы быть менее уважительны к юным леди.

— Да? — спросила Викки, ее мозг оцепенел от ужаса. Она тряслась от смертельного страха. Она знала, что они имеют в виду.

— Их перевезли в безопасное место.

— Куда?

— Где никто из тех, кто собирается причинить вред, никогда не найдет их.

— Вы похитили их!

— Такое неприятное слово может быть опасным образом неправильно истолковано полицией.

— Что вы хотите?

— Нечто настолько же ценное, как они для вас.