Викки вся напряглась от желания поскорей увидеть мать, скорбно думая о том, что она уже потеряла Хьюго и отца в этих водах в Южно-Китайском море, — их детской игровой площадке и месте прогулок. Глаза ее горели, и каждый гребень волны казался похожим на яхту, плывущую на восток.

— Чип!

— Да, старушка? — крякнули ей в ответ из наушников.

Она спросила, читал ли он полицейские отчеты о новогодних беспорядках. Он смотрел на море.

— Они начались от слухов, что КНР собирается уничтожить профсоюзы. «Королева Елизавета II», сидевшая в гавани, не помогла. И смутьяны сгрудились в парке Виктория.

— Это было организовано?

— Что ты имеешь в виду?

— Кто-то это начал?

— Разве узнаешь? Слух распустили неумело, чтобы подогреть ублюдков. К тому же атмосфера была наэлектризованной.

— А сейчас она наэлектризована?

— Ох, да, — согласился Чип. — Остается только молиться, чтобы Кунарды не прислали опять этот свой чертов лайнер.

— А что делает полиция?

Чип улыбнулся понятной только ему улыбкой.

— Ты знаешь старую гонконгскую поговорку: «Надейся на лучшее и бойся худшего».

— А тебе нужно на службу в антиповстанческий корпус в июне?

— Да.

Пока они рассматривали воду в поисках парусов «Вихря», летчик пытался по радио узнать, видели ли другие суда яхту. Но эфир был таким же пустым, как море.

— Горючего осталось немного, — предупредил Чип.

— На двадцать минут, — уточнил летчик.

Десять минут пронеслись быстро. Викки почувствовала, что скоро начнет сходить с ума. Ей и в голову не приходило, что они могут не найти «Вихрь». Теперь такая возможность становилась все более реальной, и мать не только будет плыть к неминуемой гибели в море в одиночестве, но и заберет с собой доказательства против Ту Вэй Вонга. И у Ту Вэя будут развязаны руки, чтобы устроить хаос на биржах Гонконга и готовить свою собственную пикантную встречу каэнэровцам первого июля. Викки не понимала конечной цели разбойника, но была уверена, что использование Альфреда Цина для встряски на рынке недвижимости было лишь пробным шаром в игре.

Неожиданно Викки вспомнила, что Ай Цзи ни разу не подтвердил, что ее мать была пьяна. А что, если она чудом была трезва и плыла на пике своей самой лучшей формы?

— Полетели дальше, — сказала она летчику, показывая Чипу карту. Они летели по краю круга, увеличившегося из-за еще двух часов поисков до сорока миль. — Чип, если она идет на парусах, где она пойдет? Где сейчас лучшие течения и ветер?

— Здесь. У нас есть еще десять минут.

Чип нарисовал узкую дорожку для летчика.

Вертолет устремился туда.

Внизу зевало море — по-прежнему пустынное.

Это был жаркий, изнуряющий полдень даже для покрытого садами Пика. Мальчики в школе танцев леди Макгедди были просто тошнотворными — с влажными ладонями, дурно пахнущими бестиями — это было единственным, на чем сошлись Мелисса и Миллисент Макинтош, пока ждали в конце дорожки от дома леди Макгедди, когда за ними приедет мама или Ай Пин… вообще кто-нибудь, кто заберет их домой. Сырая дымка поднималась с моря. Сверху спускался густой туман. Стало почти ничего не видно. Начали кусать москиты, и их платья для танцев не могли защитить их голые ноги и руки.

— Корова, — сказала с чувством Миллисент.

Маленькая Мелисса подняла бровь, которой училась манипулировать, и сказала спокойно и авторитетно:

— Коровы скучные и толстые — как ты.

— Гдеже мама?

Они были последними из оставшихся детей, и хотя никто не говорил этого вслух, уже знали, что еще одна катастрофа сотрясла семью Макфаркаров. Бабушка уплыла, ничего никому не сказав, тетя Викки рванула за ней, и мама немного не в себе.

— Ой, смотри, вон там Чип! — закричала Миллисент; все несчастья исчезли при виде его маленькой «тойоты», взбиравшейся по склону. — Мама послала Чипа.

— Не сходи с ума, — сказала Мелисса, великолепно имитируя тетю Викки. — Слишком жарко, чтобы ехать в этой консервной банке.

— Окна закрыты. У него опять заработал кондиционер.

Девочки обменялись жадными взглядами.

— Чур, я сажусь впереди!

— Я сижу с Чипом, — сказала Миллисент.

— Впереди прохладней, — перебила Мелисса.

Они побежали во весь дух к машине.

— Извините, — сказал летчик. — Может, мы подзаправимся и вылетим опять?

Он уже собрался повернуть назад, как в эту секунду Викки увидела паруса.

— «Вихрь»! — закричала она, заставляя летчика подлететь поближе. — Это «Вихрь»!

Небесно-голубой корпус вырезал кремовую дорожку в бирюзовом море, когда спешил, подгоняемый юго-восточным муссоном.