— Это или любовь, — прошептал он, — или остановка сердца.

— Я позову врача. Такие парни, как ты, — не влюбляются.

Это была обычная игра, в которую они играли, когда она нуждалась в разуверении. Не то чтобы она сомневалась в его любви, но она думала, как долго это продлится. Стивен, со своей стороны, выказывал бесконечную любовь и безграничную страсть. Викки преобразила его — провозгласил он. Иногда она верила ему, но часто ей становилось страшно, потому что никогда в жизни она не подвергала свое сердце такому риску.

— Ты не влюблен. Это — эрос.

— И эрос тоже, — согласился он, его руки медленно скользили. — Но я влюбился в Новый год. Новый год гуйло.

— С первого взгляда? Ну, продолжай, продолжай.

— Нет, — ответил он серьезно, и его немного сонный голос напоминал Викки сладкую приправу из масла и жженного сахара, а его руки вызывали у нее сладкую дрожь. — Когда ты убежала из машины.

— От многих парней убегают блондинки в красных платьях в обтяжку.

— Твое лицо, — прошептал он. — Я полюбил тебя за то, что ты была такой преданной. Ничто не могло тебя остановить.

— Моя мать оказалась в гуще беспорядков.

— Ты была такая неистовая. Такая красивая. Как тигрица. Потом я однажды пробрался в больницу, а ты спала.

— Когда? — Викки приподнялась на локте, чтобы посмотреть в его лицо.

— Сразу после того, как тебя перевели из реанимации в палату. Ты была похожа на ребенка, но я мог видеть твою решимость.

В углу в куче одежды затренькал радиотелефон. Викки скатилась со Стивена.

— Эй!

— Я их предупредила — только в случае землетрясения или переворота в Пекине.

Она соскочила с кровати, выудила радиотелефон из кармана своей блузы и нажала кнопку. Восьмистрочный экран осветился черным и белым.

— Ох, Господи!

— Землетрясение или переворот? — спросил Стивен с кровати.

— Хуже, — выдохнула она. — Консорциум Альфреда Цина не внес апрельские выплаты за Китайскую башню.

— Я говорил, что у Альфреда не все в порядке. А ты не слушала.

— Он не выполняет обязательства. Сделка аннулируется.

Стивен засмеялся.

— Чтотут такого смешного?

— Ну, просто я уже давно понял, что мир не стоит на месте. Ну и что? Просто рушатся цены на недвижимость.

— И фондовые биржи… — охнула Викки. — И фьючерные сделки. Это не смешно, Стивен.

Она стала набирать какой-то номер.

— Многие люди окажутся на мели. Вся экономика Гонконга содрогнется.

— Я знаю, я знаю. Это просто… просто так по-гонконгски. Один парень стреляет, и миллионы экспресс-миллионеров хлопаются вниз. Эй, кому ты звонишь?

— Альфреду Цину.

Она набрала номер его офиса, но он был занят. Она поставила на автодозвон на его домашний номер — телефон пробивался десять минут. Стивен вытянулся в кровати и поцеловал ее ногу. Она рассеянно села на кровать и поцеловала его волосы. Автоответчик Цина наконец сработал.

— Цин в городе, — прозвучал его изысканный английский акцент. — Скажите, кто вы, и он вам перезвонит.

— Альфред, это Викки. Ты дома? Возьми трубку, Альфред.

Ей показалось, что она услышала щелчок, словно он слышит разговор.

— Альфред, черт побери, ты тут? Эти слухи — правда?

Она слушала до тех пор, пока не раздался сигнал о конце записи, а потом стукнула по телефону.

— Эй, что ты делаешь?

Викки выворачивала рукав своей блузы, а потом стала искать брюки.

— Вся недвижимость, которая есть у моей семьи, заложена в ипотечных банках. И они могут в любой момент потребовать назад кредиты.

— Ну и отдай их.

— Все не так просто.

Она уже задействовала деньги, которые заняла на покупку русских самолетов. Да что стоит их авиалиния «Голден эйр фрэйт» без самолетов?

— Почему? — спросил Стивен, но Викки никогда не обсуждала с ним дела Макфаркаров, и она ответила только:

— Стивен, ты не понимаешь. Весь бум с недвижимостью зиждется на инфляционной цене, которую Альфред заплатил за Китайскую башню.

— Чего я не понимаю, так это того, почему эти деловые типы думают, что ты должна в любой момент срываться с места и бежать по их делам?