Потомъ она вдругъ отняла руки отъ лица, посмотрла на него и сказала съ неподвижной, недоброй улыбкой.

— Ты, вроятно, хочешь, чтобъ я ушла?

Онъ запнулся и снова положилъ шляпу на столъ. Боже мой! неужели нельзя было проще отнестись къ этому? Вс отношенія въ мір рано или поздно кончаются.

— Нтъ, время терпитъ, — отвтилъ онъ рзко, чтобы показать, что его ршимость не ослабла.

Тогда она встала и пошла къ двери. Онъ позвалъ ее; они должны разстаться друзьями, она должна простить ему. Но она отворила дверь и вышла, не говоря ни слова, не удостоивъ его даже взглядомъ. Онъ слышалъ ея шаги на скрипучихъ ступеняхъ, все дальше внизъ во второй этажъ, въ первый этажъ; наконецъ, онъ всталъ около окна за гардиной и видлъ, какъ она вышла на улицу Шляпа ея все еще сидла криво на голов, посл того, какъ она бросилась на диванъ во всю длину. За угломъ она исчезла.

Бондезенъ облегченно вздохнулъ. Миновало! Какую борьбу пришлось ему выдержать послдній мсяцъ, и какихъ только плановъ онъ не строилъ, чтобъ какъ-нибудь уладить эти несчастныя отношенія.

Борьба была кончена.

Съ полчаса Бондезенъ сидлъ на своемъ стул и думалъ о случившемся. Ему дйствительно трудно было нанести этотъ ударъ Шарлотт; ему хотлось, чтобъ все это произошло мягче, нжне. Но она сама спросила, и онъ долженъ былъ отвчать.

Каждый человкъ долженъ быть правдивымъ. Онъ могъ упрекнуть себя только въ томъ, что въ свое время опрометчиво любилъ эту молодую двушку; въ этомъ была его ошибка, и съ этого все началось. Но разв можно было отказать сердцу въ прав любить и длаться жертвой этой опрометчивости?

Вдругъ Бондезенъ вспомнилъ, что еще не завтракалъ. Проходя по дворцовому парку, онъ все еще вспоминалъ грустную сцену въ своей комнат. Онъ такъ ясно помнитъ все, что она сказала, и что онъ отвчалъ. Онъ вспомнилъ также, что встртилъ Шарлотту въ прихожей ея квартиры: она чуть было не застала его врасплохъ въ комнат Хойбро.

Нтъ, вотъ подозрительная личность этотъ Хойбро! Онъ, оказывается, работалъ, готовилъ мины. Весь его столъ былъ заваленъ конспектами и исписанными листами. Такъ вотъ онъ что! Онъ хочетъ выступить, и противъ кого же? Противъ Линге! Но вдь онъ же будетъ раздавленъ, уничтоженъ однимъ пальцемъ Линге…

Что? Онъ ее поцловалъ? Линге? Ну, разв есть на свт другой такой смльчакъ? И кто бы это подумалъ.

Въ стортинг Илэну было очень хорошо; онъ просидлъ тамъ нсколько часовъ и почти ничего не сдлалъ; но когда онъ пришелъ со своими бумагами въ редакцію, оказалось, что это составляло почти два столбца. Такъ легко онъ еще никогда не зарабатывалъ. Линге просмотрлъ статью и нашелъ ее превосходной…

Илэнъ обратился къ Шарлотт и спросилъ, что съ ней было, почему она почувствовала себя плохо въ «Новостяхъ», что съ ней такое?

Шарлотта, вернувшись домой, крпко заснула: она проспала нсколько часовъ. Она была блдна и ее знобило, но у нея ничего не болло.

Она отвтила брату, что почувствовала себя плохо, но все это прошло, какъ только она вышла на улицу.

— Линге былъ очень озабоченъ, — сказалъ Фредрикъ.

— Правда?

Пауза.

Вдругъ она озадачиваетъ брата заявленіемъ, что никогда больше не будетъ провожать его въ редакцію. А когда онъ настаиваетъ на разъясненіи, она говоритъ, что ей неудобно видть Линге. Вдь очень непріятно — почувствовать себя плохо при постороннихъ.

Линге былъ сердитъ на себя, что обнаружилъ свои чувства къ Шарлотт. Правда, онъ вовсе не зашелъ такъ далеко, чтобы за это отвчать, еслибъ дло получило огласку, но все-таки непріятно, когда тебя отталкиваютъ, непріятно отступить, ничего не добившись. Всегда его презирали, всегда ему отказывали. Ему былъ доступъ, какъ и многимъ другимъ, только къ опытнымъ, привычнымъ женщинамъ. Его допускали, когда наступалъ его чередъ.

Случай съ Шарлоттой злилъ его тмъ боле, что онъ никакъ не могъ отдлаться отъ нкотораго страха. Онъ никогда до сихъ поръ не рисковалъ съ молодыми женщинами ея сословія; никто не могъ знать, что ей придетъ въ голову. У нея были родственники, очень извстная семья, ему могли повредить, выбить его изъ колеи.

Но, во всякомъ случа, они были вдвоемъ, у нея не было свидтелей.

Вся эта исторія ужасно злила его. Теперь ему придется еще нкоторое время терпть ея ни къ чему непригоднаго братца. Рефератъ Илэна о тинг былъ до того невозможемъ, что просто вызоветъ смхъ, если его напечатать. Но ему придется его напечатать и заплатить очень дорогой цной за свой душевный покой.

Линге поклялся, что никогда больше ни одна молодая женщина не заставитъ его сдлать глупости.

Онъ не можетъ не ухаживать за женщинами, даже если он и не совсмъ невинны. Вотъ сегодня утромъ онъ говорилъ съ фру Дагни, и однимъ пожатіемъ руки, одной своей розовой улыбкой она пробудила въ немъ старое чувство. Онъ не можетъ сдлаться хладнокровнымъ человкомъ; при всемъ своемъ желаніи онъ не можетъ этого. Фру Дагни была боле, чмъ любезна; она жаловалась, что въ послднее время видитъ его такъ рдко, она сказала, что ей его недостаетъ, что она хочетъ о чемъ-то переговорить съ нимъ, о чемъ-то, что недавно пришло ей въ голову.

Они сговорились итти вечеромъ вмст въ театрь, а оттуда онъ проводитъ ее домой.

Съ нетерпніемъ Линге ждалъ этого вечера. Съ нимъ произошла, между прочимъ, маленькая непріятностъ; онъ швырнулъ газету и нахмурилъ лобъ. Противная надодавшая прачка изъ Хамерсборга все еще не перестала ему надодать; въ конц-концовъ она добилась, что ея воззваніе было напечатано въ «Берденсзанг», и она не умолчала о томъ, что ей было отказано въ «Новостяхъ».

Линге пожалъ илечами. Къ чорту! Наконецъ онъ отдлался отъ этой надодливой нищей! Но вотъ новое доказательство, что на свт нтъ благодарности! Разв эта женщина обратила вниманіе на то, что онъ, редакторъ Линге, далъ ей въ самомъ начал значительное пособіе. И не подумала! Въ «Новостяхъ» въ пріем отказано, — и ни слова больше.