На другое утро Шарлотта провожала своего брата въ редакцію. Уже въ половин десятаго онъ долженъ былъ быть въ стортинг. Онъ былъ очень не въ дух. Къ чему было все то, чему онъ учился и о чемъ писалъ, если его заставляли теперь составлять замтки о стортинг.

Редактора еще не было. Секретарь далъ Шарлотт просмотрть иллюстрированные газеты и журналы утренней почты. Скоро пришелъ и редакторъ.

Онъ насвистывалъ, шляпа у него была надта набекрень, онъ былъ въ хорошемъ настроеніи духа. Онъ поклонился, улыбаясь сказалъ нсколько шутливыхъ, дружескихъ словъ Илэну и напомнилъ ему не забыть захватить съ собой карандашъ, если онъ идетъ въ стортингъ.

— Я вовсе не думаю оставлять васъ долго на этой скучной работ,- сказалъ онъ, — но сегодня вы уже должны оказать намъ эту услугу. Мн какъ разъ пришлось послать человка въ Іевнакеръ по поводу бьерисенскаго собранія.

Потомъ онъ вошелъ въ свое бюро.

Но скоро онъ опять отворилъ дверь и сказалъ:

— Не хотите ли вы войти, фрёкэнъ Илэнъ?

Шарлотта вошла. Она хорошо относилась къ Линге, всегда оказывавшему ей такое вниманіе. И посл того, какъ ея братъ заглянулъ въ дверъ и, сказалъ, что идетъ въ тингъ, она продолжала спокойно сидть на своемъ мст и разговаривать съ редакторомъ, просматривавшимъ, между тмъ, письма и телеграммы.

Вдругъ онъ остановился, онъ встаетъ и подходитъ къ ней; онъ останавливается и смотритъ на нее. Она перелистываетъ иллюстрированную газету, поднимаетъ на него глаза и сразу вся вспыхиваетъ. Онъ стоитъ около нея, наклоняетъ голову на бокъ, кладетъ руки за спину и смотритъ на нее своими маленькими блестящими глазами.

— Какіе дивные волосы! — говоритъ онъ глухимъ голосомъ и смется.

Она не могла больше сидть, въ ушахъ у нея шумло, комната вся кружилась; она встала и въ это самое мгновеніе почувствовала, что ее обнимаютъ дв руки, а на лиц она почувствовала горячее дыханіе.

Она слабо вскрикнула, она слышала, что онъ сказалъ: «нтъ, подождите», и она опять опустилась на стулъ. Ей казалось, что онъ поцловалъ ее.

Онъ снова нагнулся къ ней, она опять слышала, что онъ началъ говорить; это были тихія, вкрадчиныя слова; но когда онъ опять хотлъ обнять ее, тронуть, подъ предлогомъ, чтобъ помочь ей встать, она собрала вс свои силы и оттолкнула его. Потомъ она поднялась, не говоря ни слова; все тло ея дрожало.

— Ну, ну, — говорилъ онъ успокаивающе и смялся подавленнымъ, дрожащимъ смхомъ.

Она быстро отворила дверь и вышла; она была такъ смущена, что совсмъ не сознавала, что длаетъ, и даже кивнула ему головой на прощанье.

Когда она вышла въ коридоръ, глаза ея начали наполняться слезами; она все еще дрожала и уже далеко, на дворцовомъ холм, наконецъ смогла овладть собою.

Нтъ, теперь нужно положить всему этому конецъ. Казалось, всякій знаетъ, что она такое, разъ позволяетъ себ обращаться съ нею такъ. Она обо всемъ этомъ разскажетъ Бондезену и попроситъ его объявить, что они обручены, а позже, когда будетъ возможность, они могутъ обвнчаться.

Одну минуту она подумала также и о Хойбро. Да, онъ тоже все, вроятно, зналъ объ ней; разв онъ вчера не старался выгородить ее? Это зашло такъ далеко. Позже, вечеромъ, Хойбро былъ просто-напросто невжливъ; онъ отвчалъ ей холодно и разсянно; съ такимъ презрніемъ можно было отвчать только какой-нибудь потаскушк, а раньше онъ такъ хорошо относился къ ней. А потомъ онъ пошелъ съ Мими домой, провожалъ эту совершенно незнакомую даму, несмотря на снгъ и непогоду. Но почему бы ему этого и не сдлать?

Она, Шарлотта, ничего другого съ его стороны и ждать не могла. Но у Мими были коротко остриженные волосы, а Хойбро какъ-то разъ сказалъ, что онъ не переноситъ дамъ со стрижеными волосами. Зачмъ же онъ пошелъ съ Мими?

Потомъ ей опять вспомнилось, что ей пришлось перенести въ этотъ послдній часъ. Это все казалось ей сномъ, и она даже остановилась въ парк и подумала, дйствительно ли произошла эта сцена въ бюро? О чемъ это говорилъ Линге? О свиданіи вечеромъ? Разв онъ не обнималъ ее за талію, желая помочь ей встать со стула? А что, если все это лишь одно воображеніе?! Она не совсмъ была уврена въ томъ, она устала и чувствовала себя измученной посл безсонной ночи, полной слезъ и отчаянія; она не спала ни одного часа. Можетъ быть, если поразмыслить, Линге ничего ей не сказалъ, ни о чемъ и не просилъ ее. Онъ, можетъ быть, только хотлъ ее успокоить, когда ей показалось, что его руки обнимали ее? Дай Богъ, чтобы все это было только обманомъ чувствъ!

Во всякомъ случа, она совсмъ не понимала, какимъ образомъ вышла изъ бюро и попала на улицу.

Бондезена она не застала дома.

Съ тяжелымъ сердцемъ она пошла дальше. Она увидитъ Бондезена вечеромъ; она не хочетъ дольше ждать, ея положеніе должно быть выяснено. Ея мысли все время были заняты Линге. — Онъ, можетъ быть, ничего ей не сказалъ, она ошиблась, но онъ поцловалъ ее, она это все еще чувствовала; клянусь Богомъ, онъ это сдлалъ! И, направляясь домой, она нсколько разъ плюнула.