20 Альгинат, ксантан

21 Димбула — провинция Шри-Ланки, славящаяся плантациями чая.

Апрель 2008

На следующее утро стало известно, что крупнейший банк страны списал со своих счетов еще девятнадцать миллиардов при поступлении всего пятнадцати. Его президенту это стоило места.

У Маравана тоже выдался неудачный день.

В шесть утра он выскользнул из спальни, чтобы приготовить яичницу с соусом сати и кокосовым чатни 1. Покидая кухню с подносом в руках, тамилец чуть было не столкнулся со своей гостьей. Андреа уже оделась и собиралась уходить.

— Хочешь яичницы? — только и сумел спросить Мараван, обескураженный таким ходом событий.

— Спасибо, я обычно не завтракаю.

— Вот как, — растерянно покачал головой тамилец.

На некоторое время оба замолчали. Первой тишину нарушила Андреа.

— Мне пора, — сказала она.

— Да, — кивнул он.

— Спасибо за чудесный ужин.

— Тебе спасибо, что пришла. Выходишь в утреннюю смену?

— Нет, в вечернюю.

— Ну, тогда до встречи.

Однако Андреа медлила, как будто собиралась сказать что-то еще.

— Мараван... — начала она, но потом, словно одумавшись, холодно поцеловала его в обе щеки и исчезла за дверью.

Мараван видел из окна, как она вышла из дома и, глубоко погрузив руки в карманы пальто, не спеша зашагала в сторону трамвайной остановки. Дорога успела высохнуть, несмотря на хмурое утро.

Мараван же вернулся на кухню, чтобы заняться тем, что привык делать в «Хувилере»: чисткой кастрюль, мытьем тарелок и уборкой стола.

Это была его первая ночь с женщиной в Европе, хотя все его подобные свидания можно пересчитать по пальцам: три раза в южной Индии, один раз в Шри-Ланке. Четыре раза с проститутками, один — с сорокалетней туристкой из Англии. Она назвалась Каролиной, хотя на ее чемодане Мараван заметил бирку с другим именем: Дженнифер Хилл.

Но лишь этой ночью он чувствовал себя счастливым. И теперь его не мучила совесть и не хотелось тщательно вымыться под душем. Маравана это не удивляло: впервые в его жизни секс был связан с любовью.

Именно поэтому он тяжело переживал холодность Андреа. Или с ним случилось то, о чем предупреждали другие одинокие тамильцы, и он стал для нее не более чем экзотической игрушкой на одну ночь?

Мараван включил свет, чтобы вымыть роторный испаритель: за окном до сих пор стояли сумерки. Закончив, он тщательно упаковал аппарат в сумку, обложив его чистым бельем и обмотав махровым полотенцем.

Когда он вышел на улицу, дождь зарядил снова. Мараван спешил, он хотел появиться в ресторане первым, сразу после фрау Келлер. Она занимала в «Хувилере» должность администратора и работала с утра, как обыкновенный офисный служащий. В четверть девятого она отпирала вход для поставщиков. Именно в это время Мараван планировал вернуть роторный испаритель на место.

Неприятности начались уже по дороге на работу. Тамилец стоял во втором вагоне, держась за поручень, и думал о прошедшей ночи и странном поведении Андреа, как вдруг трамвай резко затормозил, издав пронзительный звук, и остановился.

Мараван не удержался. Пытаясь сохранить равновесие, он толкнул молодую женщину, которая вцепилась в сиденье, и вместе с ней рухнул на пол.

Закричали пассажиры, потом снаружи послышались нетерпеливые автомобильные гудки.

Мараван поднялся на ноги и помог женщине встать. Сидевший рядом пожилой мужчина недовольно покачал головой: «Ну, вот, как всегда».

На лбу своей спутницы Мараван увидел пот-ту 2. Она была в ярко-зеленом пенджаби 3и стеганой куртке с капюшоном.

— Все в порядке? — поинтересовался он у женщины по-тамильски.

— Как будто да, — ответила та, оглядывая себя.

Ее пенджаби испачкался пониже правого колена грязью, которую нанесли в салон с улицы пассажиры, легкая золотистая ткань шаровар прилипла к ноге чуть пониже бедра, придавая этой женщине что-то вульгарное, что совсем не вязалось с ее скромным обликом. Мараван вытащил из кармана куртки упаковку бумажных носовых платков и протянул пострадавшей.

Пока та пыталась придать своей одежде более-менее пристойный вид, он раскрыл «молнию» своей спортивной сумки и проверил мельком, все ли в порядке. Убедившись, что прибор не пострадал, Мараван вздохнул с облегчением. На радостях он вырвал из блокнота листок, написал на нем свой телефон и адрес и протянул женщине. На случай, если ей негде будет постирать пенджаби.

Та взяла записку и сунула ее в сумку.

— Сандана, — сказала она. — Меня зовут Сандана.

Представившись, тамилка замолчала и опустила голову, так что Мараван мог видеть из-под капюшона лишь длинные ресницы и верхнюю границу лба, от которой начинались волосы, разделенные ровным пробором.