– Пфу, ты, ― провел по волосам – померещилось черти что. ― А я проснулся – тебя нет. Время, знаешь сколько?

– Семь.

– Кошмар, ― рассмеялся. ― Ты не «жаворонок», случайно?

– «Сова».

– Вот и я, ― нажал кнопку кофеварки и следом, чайника. Прошлепал в ванную и уже оттуда крикнул. ― Больше не пугай меня – волос вон, седой появился.

Девушка вздохнула: нашел чему пугаться – Варя из постели исчезла.

Хотя, ― вытянула сигаретку и закурила: если он вскакивает от того, что ее нет рядом, это хороший знак. Значит любит. Или не любит, а просто хочет?

Смелков уже в тапках прошлепал на кухню, с полотенцем на шее. Поцеловал девушку в губы, обдав запахом морозной мяты, забрал сигаретку:

– Малышам курить не стоит, тем более по утрам, ― налил кофе, а девушке чай, и сел за стол, рядом с Варей. Девушка молча подкурила другую сигаретку.

– Так, понял – протест, ― улыбнулся и откинул полотенце на спинку диванчика. Притянул Варю к себе и, та мигом забыла, как курить. Забрал ее сигаретку, а прежнюю затушил. ― А чего не спим-то? На квартиру к двенадцати. В одиннадцать выедем – в самый раз. У нас еще спокойно три с половиной часа на сон.

– Не хочу спать.

– «Не хочу учиться – хочу жениться»? ― склонился к ее лицу, с насмешкой поглядывая в глаза. Умиляло, как она менялась, стоило к ней прикоснуться, как смущалась, робела, становилась девочкой-недотрогой, а чуть погладь, приласкай – в пожар превращалась и сжигала Макса. Он владел ею и одновременно она брала его в плен, и это было чудесно в своей необычности, даже загадке.

Мужчина положил сигаретку в пепельницу и проведя ладонями от шеи по плечам, стянул халатик, оголяя плечики и грудку.

– Макс…

– Да? Не хочешь спать – не будем спать, ― прижал к себе грудью к груди и выгнулась тут же, дрогнула от ягодиц до подбородка.

– Я думала, ― прошептала – только к чему?

– Прекрасно. У меня умная невеста, она думает в семь утра. Я польщен.

Варя невольно улыбнулась:

– Ты даже шутишь как-то не так.

– Даже?

– Вообще не такой.

– Очень четкое определение, ― рассмеялся тихо – забавная маленькая девочка. И накрыл ее губы, вошел в ротик языком, исторгая уже привычное и так приятное ему «уу!» И заулыбался, прижимая ее к себе, огладил от затылка до попки ладонью – гибкая, нежная.

– Ты ненормальный, ― несмело обвила его шею руками, глаза блеснули.

– Ага, ― потерся носом о ее носик. ― Ты с ума сводишь.

– Если меня сегодня выпишут…

– То через два дня пойдешь в техникум.

– Вот именно, ― запахнула халат и отвернулась.

Максиму стало ясно, что ее мучает. Попил остывшего кофе и закурил, соображая как решить эту проблему.

– Несколько вариантов…

– Один – доучиться.

– На кого ты учишься? Кстати.

– Аудит, ― буркнула и, стало ясно, что ей очень «интересно» это направление.

– Зачем получать профессию, к которой ты хладно дышишь?

– Я все знаю в этой отросли.

– Ну, а желание куда зовет?

– Дизайн. Но с ним не заработать.

– Почему? Вполне женская профессия, и дизайнеры востребованы. Варенька, почему бы тебе не бросить свой аудит и не переждать до нового учебного года?

– Отцу стоило больших трудов впихнуть меня, да и учиться осталось полгода – глупо бросать.

– Еще глупее тратить время на то, что не к душе.

Но по виду Вари понял, что его мнение пока не учитывается. И не стал вдалбливать, был уверен, что эта «проблема» сама решится.

Припал опять к ее губам, и, стянув халатик, усадил к себе на колени, прижал крепко, оглаживая, и поморщился от кружевной преграды:

– Я начинаю ненавидеть твои трусики, ― шепнул в лицо, стягивая ненужную тряпочку. Огладил, не спуская взгляда с прекрасной обнаженной груди, манящей его как бригантину океан и обнял девушку за спину прижался грудью к ее груди, потерся о нее, млея от удивительно острого наслаждения.

Целовать ее начал, упиваясь нежностью кожи, податливостью заманчивого плода.

Губы касались ее кожи как ожоги и Варя вздрагивала от каждого прикосновения, невольно выгибалась в сильных руках, забыв все, о чем думала. Она растворялась в ласках, подчинялась без остатка и тем, неосознанно, сводила с ума.

Мужчина целовал ее шею, грудь, впивался в соски чуть сжимая губами и, девушка вздрагивала всем телом, чувствуя сладкие токи от ласк. Ей было нестерпимо приятно, и волнение, на грани стыда, мутило разум, смывало все условности, ее саму. Она лишь чувствовала, она лишь слышала.