Когда я приблизился, бармен уставился на меня маленькими черными глазками, ожидая моих дальнейших действий и, очевидно, пытаясь по моему внешнему виду определить, кто я на самом деле – залетный клиент бара или же новичок казино. Я не дал ему возможности долго размышлять над этим вопросом – чем меньше будет думать, тем с меньшей вероятностью определит, кто же все-таки я на самом деле, а это значит, что у меня будет больше шансов без лишних вопросов попасть в вожделенное подпольное заведение. Потому я без лишних слов достал из кармана джинсов вчетверо сложенный листок бумаги, развернул его и положил на стойку. Счет показывать не стал, рассудив, что бармену он и не требуется – этот вышибала всего лишь промежуточное звено в пропускной системе в подпольное казино. И я не ошибся: парень даже не потребовал у меня оплаченного счета или квитанции, он лишь мельком глянул на уже знакомую ему форму пригласительного билета и по-прежнему, не говоря ни слова, повел бровями в сторону дверного проема с занавеской.

Я расценил это как разрешение проследовать в казино, забрал пригласительный билет и двинулся в угол барной стойки.

Признаться, я волновался, когда отодвигал занавеску: что там меня ждет за ней? Неизвестность – эту истину усвоил каждый из нас с детства – пугает, вот и я переживал: пройду ли я фейс-контроль и пропустят ли меня в конечном итоге злые охранники в казино? Но, как выяснилось, волновался я рановато. За занавеской было небольшое пустое пространство и винтовая лестница. До пропускного пункта, говоря полицейским или военным языком, видимо, еще далековато.

Я вошел в пустое пространство и стал спускаться по проложенной в колодце крутой винтовой лестнице вниз. «Страдающим клаустрофобией здесь делать нечего», – подумал я недовольно – хотя я сам не страдаю подобным недугом, спускаться по лестнице в колодец было неприятно. Меня не оставляло ощущение, что я иду по шнеку в жерло мясорубки. Представляю, что испытывают люди, страдающие боязнью замкнутого пространства. Но что бы они ни испытывали, азарт игрока в них сильнее, и они, я уверен, все доходили до низу гигантской мясорубки и попадали под нож игорного бизнеса.

Дошел до низу и я. Ступеньки упирались в дверь, которую я открыл и ступил… в туалет. Да-да, это был самый настоящий туалет. Черт возьми, туда ли я попал?! Я вновь вышел на винтовую лестницу и окинул взглядом стены колодца. Но нет, нигде не было видно ни дверей, ни даже какого-либо намека на вход. Я вновь вернулся в туалет. В коридорчике находились три двери в наглухо изолированные друг от друга кабины. Очевидно, ими пользоваться могли как мужчины, так и женщины. Я поочередно открыл одну дверь, вторую, третью. Ничего примечательного… Обычные унитазы, бачки, рулоны туалетной бумаги. И в коридоре никаких иных дверей, кроме как в туалетные кабины, не было. Я с озадаченным видом почесал затылок. Неужели все те люди, что заходили в конце барной стойки за занавеску, спускались сюда только для того, чтобы справить нужду? Но нет, не может быть. Ведь никто отсюда не возвращался! Значит, где-то здесь должен быть вход в казино. Я еще раз обследовал кабинки и стены, но ничего похожего на потайную дверь не обнаружил. Я потоптался еще немного в коридорчике и собрался уж было уходить, когда неожиданно прозвучал прямо над моей головой мужской голос:

– Здравствуйте! Что вы хотели?

Я растерянно поднял голову вверх и заметил на потолке крохотный динамик, а чуть дальше в углу коридора едва заметный глазок видеокамеры. «Извращенцы какие-то! – хмыкнул я в душе. – Понаставили в интимном месте видеокамеры и громкоговорящую связь».

– Я в рулетку пришел поиграть… в казино! – сказал я с апломбом.

Говоривший пропустил мимо ушей мое заявление о желании поиграть в рулетку и поинтересовался:

– Кто вы такой?

– Вам что, паспорт показать или достаточно пригласительного билета с оплаченной квитанцией в ваше замечательное заведение?! – проговорил я с вызовом, посчитав, что именно так должен вести себя заядлый игрок в рулетку.

– Я вас не знаю, – насмешливо промолвил все тот же голос. – До свидания!

– Эй, эй, эй! – возмутился я, не зная, к кому обращаться: то ли к динамику, то ли к глазку видеокамеры. – Что за кидалово вы мне здесь устраиваете? Я же говорю, у меня вот… – Я достал из кармана листки бумаги. – Пригласительный есть и квитанция! Что же, я три тысячи баксов зря заплатил?! – Я развернул листки бумаги и потряс ими в воздухе.

– Назовите свои имя и фамилию, пожалуйста! – потребовал невидимый собеседник.

Я кашлянул: пожалуй, настал самый ответственный момент моей операции по проникновению в подпольное игорное заведение. Мне не хотелось называть себя, но придется. Если солгу, обман все равно откроется, и тогда вход в казино точно будет закрыт.

Я выставил вперед ногу.

– Игорь я, Гладышев! – сказал я так, как представился бы президент России или премьер на официальном приеме.

– Назовите номер вашего пригласительного билета! – не унимался человек за кадром.

«Ну, вот началось!» – подумал я, глянул в пригласительный билет и назвал указанный там номер.

На сей раз последовала долгая пауза, очевидно, человек где-то что-то искал, затем он недоуменно проговорил:

– Позвольте! Но по этому пригласительному билету должен был прийти совсем другой человек!

Эх, была не была – врать так напропалую, чего скромничать-то, все равно нечего терять, кроме девяноста тысяч Быстровой, – либо пустят, либо нет!

– Все правильно! – нагло заявил я. – Должен был прийти Юрий Тычилин, но он заболел, вот меня отправил. Не пропадать же уже оплаченной квитанции! – Да простит меня покойный Юрчик за то, что пользуюсь его именем. И еще хотелось бы надеяться, что в казино никто не знает о гибели студенистого. Впрочем, никто и не знал, потому что если бы знали, то фамилию Тычилина удалили бы из базы данных и мне не выписали бы пригласительный билет. Уж не знаю, какие мысли посетили голову человека за кадром, возможно, он хотел заполучить в казино нового клиента, возможно, побоялся, что начальство ему шею намылит за то, что он меня в игорное заведение с оплаченной квитанцией не пускает, а возможно, на него моя располагающая внешность подействовала. Но, как бы там ни было, он, впрочем, довольно-таки неохотно, проговорил: