– Хорошо, что вовремя остановились, – сделал вывод Лунев.

– А вон там кто-то есть, – Люся указала влево. – Лес идет вниз, почти до оврага. Там кто-то прячется.

– Значит, правильно, что и туда не пошли.

– Я чувствовать опасность и там, и там, – призналась Люся. – Справа тоже. Ты нет?

– Нет, – Андрей коротко помотал головой. – Расслабился, вообще ничего не чувствую. Кстати, Большое Зло тоже не чувствую. Оно не смогло пересечь выжженную землю, да?

– Ему нет преград, – Люся задумалась. – Оно могло опередить, чтобы встретить у стен объекта.

– А что это на самом деле?

– Я не знаю, – девушка ответила искренне и посмотрела Андрею в глаза, будто бы заверяя, что не лукавит. – Это знает только…

– Фролов, – закончил вместо нее Лунев и усмехнулся. – Знакомая песня.

– Это знает только… ты.

– Но я тоже не знаю!

– Ты видел его. Разве нет?

– Ну, можно сказать, что видел, – неуверенно ответил Андрей. – Когда был в нокауте. Только не понял, кто это. Или что это.

– Важно, чтобы ты узнал его, когда увидишь снова.

– Ох, темните вы оба, – Лунев вздохнул. – Майор все загадками сыпал, теперь ты. Нехорошо.

– Мы не можем говорить больше, – Люся виновато взглянула на Андрея. – Пока не можем. Скоро ты сам поймешь.

Люся замолчала, да и Луневу расхотелось говорить, поскольку он вспомнил неприятные ощущения, которые испытывал, когда улавливал тяжелые взгляды Большого Зла, поэтому минут на десять на позиции воцарилась тишина, лишь изредка нарушаемая едва слышными стонами и чертыханиями Гаврилова. Потом с тишиной покончили доблестные разведчики.

– «Жизнь меня бросает, словно мячик, я качусь, пока хватает сил…» – негромко пропел Купер. – Свои, не волнуйтесь.

– И не думали, – Лунев обернулся к товарищам. – Как успехи?

– Как у карасей на сковородке, – ответил Прохоров, снимая с плеча здоровенный тюк. – Со сметаной порядок, но от этого не прохладнее. Вы в курсе, что дальше сплошные мины, а слева и справа затаились превосходящие силы хрен знает какого противника?

– Догадались. А если точнее?

– Слева вроде бы красные кхмеры, а справа… я не понял, может, кампучийцы, а может, еще кто-то, – сержант пожал плечами. – Замаскированы хорошо.

– Может, фаранги?

– И такое возможно, – Прохоров развязал тюк. – Короче, финиш. Каким макаром будем пробираться к объекту, лично у меня пока ни одной мысли.

– Густая сметана, – окинув взглядом добычу, сказал Лунев. – Да еще с маслинами.

В тюке оказалось несколько автоматов различной степени комплектности и чистоты, а также ворох магазинов, частично наполненных патронами. Кроме того, там обнаружилась медицинская сумка советского образца, три полупустых рюкзака неизвестного происхождения и… о, чудо… стоптанные, но еще годные к строевой службе ботинки.

– Гаврюха, поздравляю! – торжественно произнес Прохоров, вручая матросу ботинки.

– С чем? – Гаврилов с трудом уселся и повертел ботинки. – А размер? Сорок четвертый? Вы обалдели? У меня сорок второй!

– Много – не мало, – строго сказал сержант. – И вообще, не на базаре. Заткнись и надевай.

– С трупа сняли? – Гаврилов понюхал ботинки и брезгливо поморщился.

– Нет, они на пеньке стояли, и записка была приколота: «Матросу Гаврилову от благодарного кампучийского народа». Обувайся, босота!

– Что тут… – Андрей уселся перед тюком. – Хоть один соберем?

– Легко и непринужденно, – заверил Купер, тоже усаживаясь перед грудой некомплектных автоматов. – Это, кстати, для нашей барышни прихватил. Патронов десять там есть.

Федор выудил из вороха три магазина для «М-16» и бросил Люсе.

Девушка выщелкнула патроны и пересчитала. Вышло даже двадцать. То есть вполне прилично… по меркам военно-полевой нищеты, в которую превратилась группа.

Поколдовав несколько минут над остальным оружием, матросы сумели собрать два АКМ и один РПК. С патронами получилось тоже неплохо (опять же по вышеупомянутым меркам). По три полных магазина на нос. Автоматами вооружились Купер и Лунев, а РПК достался Прохорову. Матросу Гаврилову оружия не досталось. Впрочем, он по этому поводу и не переживал.

– Только ножик какой-нибудь дайте, – попросил матрос.

– Даже два, – Прохоров вручил ему два ножа в затертых ножнах. – Этого добра тут вообще, как травы. Владей.

– Не в курсе, что здесь происходит раз в четыре года, – закончив с автоматами и переходя к потрошению рюкзаков, сказал Купер, – но оружия и костей кругом… даже не знаю, с чем сравнить. Сталинград какой-то.

– Мы самое свежее выбрали, с прошлого раза, наверное, – поддержал Прохоров. – А есть вообще ржавое, может, еще с войны. Я хотел ППШ прихватить, да он пустой был.