— Я полностью с вами согласен. И раз уж мы вернулись к тем событиям, я сожалею о том, что произошло. Мне следовало обратиться к вам по поводу того дела.

— Да, следовало. Тем не менее, сейчас уже слишком поздно, к великому несчастью. Что сделано, то сделано, в наших силах лишь попытаться, насколько возможно, исправить сложившееся положение.

— Тогда почему же вы здесь, графиня?

— Потому что своими поступками вы скомпрометировали мою внучку.

— Я не согласен. Ваша внучка сама скомпрометировала себя в тот самый момент, когда вторглась в мой дом, — возразил Ланс, ничуть не смутившись. — Итак, — неторопливо продолжал лорд Бингхэм, отошел от камина и опустился в большое, глубокое кресло, положив ногу на ногу и сцепив на коленях длинные пальцы, — я смею предположить, будто вас замучила совесть, и вы решили прийти сюда, чтобы поступить благородно и попросить прощения за то, что обманом проникли в мой дом?

— Моя совесть не имеет к этому никакого отношения! — возмущенно воскликнула Белла и плотно стиснула губы, заметив неодобрительный поворот головы бабушки в ее сторону.

— Тогда не будете ли вы столь любезны сообщить, что привело вас сюда? — потребовал он, и его пронзающий взгляд почти пригвоздил Беллу к стулу.

— Моя внучка в своей наивности пришла вчера к вам в дом, чтобы получить вещь, которую вы отобрали у нее силой, угрожая пистолетом, насколько я поняла, — нечто, обладающее значительной ценностью и принадлежавшее, по ее мнению, мне. Вы же в ответ погубили ее.

Отбросив показное безразличие, резко выпрямившись и наклонившись вперед, Ланс повел себя так, будто в любую минуту готов взорваться.

— Что я сделал? — грозно прорычал он.

— Вы попытались соблазнить в своей спальне молодую леди достойного происхождения.

— Я вовсе не приглашал ее в свою спальню. Она пришла туда по собственной воле, — убедительно напомнил Ланс, предпочитая не обращать внимания на слова о соблазнении, поскольку с их правдивостью было сложно поспорить.

— Когда вы ее там обнаружили, обязаны были проследить, чтобы она тайно покинула ваш дом, а не стала предметом пристального внимания ваших гостей и слуг.

— Если кто-то и в состоянии устроить скандал из того, что эту леди видели выходящей из моего дома — хотя, должен вам заметить, в то время ваша внучка скорее напоминала юношу, чем благовоспитанную молодую леди, — то ему определенно следует обследоваться у доктора.

— Ваши рассуждения весьма забавны, однако не в том случае, если описываемая леди — моя внучка! — Графиня окинула Беллу испепеляющим взглядом. — Замечание лорда Бингхэма позволяет мне предположить, что на вас были надеты те возмутительные бриджи, что вы привезли с собой из Америки. Это еще хуже, чем я думала. Вы предоставили лондонскому свету пищу для злословия вплоть до следующего сезона. Я припоминаю, что настоятельно просила вас выбросить эти ужасные одеяния сразу по вашем прибытии из Америки.

Ее суровая отповедь заставила Беллу опустить глаза и едва слышно пробормотать:

— Мне жаль, бабушка, я забыла.

— То, что было надето на мисс Эйнсли, не имеет значения, — заметил Ланс.

— Не имеет значения! Тот факт, что благовоспитанная молодая леди надела на себя бриджи, может и показаться незначительным такому опытному соблазнителю, как вы, лорд Бингхэм. Однако Изабелле девятнадцать лет, и она обладала самыми благоприятными шансами составить достойную партию, если бы вы ее не погубили, милорд!

— Знаете ли, графиня, мне представляется весьма забавным то обстоятельство, — отметил Ланс с некоторым изумлением, — что почти все знакомые со мной люди склонны меня опасаться — все, за исключением горстки друзей, вас, мадам, и вашей внучки. Могу только предполагать, что эта храбрость — или безрассудство, назовите как хотите, — способна передаваться по наследству. Итак, — закончил он свою речь с насмешливой ухмылкой, — я предоставил вам полное право читать мне нравоучения в моем собственном доме, если вам от этого легче. Что вы от меня хотите?

Графиня взглянула на него, в ее проницательном взоре застыло предчувствие и ожидание.

— Вам может не понравиться то, что я предложу… В самом деле, мне и самой это не по душе. И все-таки я уверена, что в сложившейся ситуации нет иного способа прекратить слухи, которые могут полностью погубить Изабеллу.

— Говорите, что у вас на уме, графиня. Я внимательно слушаю.

— Существуют разные способы выражения обществом своего презрения, многие из них не обязательно проявляются гласно и на публике. Сделанные шепотом замечания, слухи, тайные намеки способны уничтожить репутацию и разрушить жизнь. Мне видится лишь одно возможное и вполне адекватное решение, способное ее защитить. Я предлагаю вам жениться на моей внучке.

Ланс был потрясен, лицо его пылало гневом.

— Что? Жениться на вашей внучке? Да вы сошли с ума?!

— Уверяю вас, я вполне сохранила способность к здравомыслию, — твердо заметила графиня.

Лорд Бингхэм пытался унять вспышку своего темперамента. Господи, но предложение взять в жены Беллу Эйнсли — это действительно слишком! Когда он заговорил после некоторой паузы, его лицо представляло собой непроницаемую маску едва сдерживаемой ярости.

— Простите меня, графиня. Поскольку ваше предложение — это не совсем то, чего я ожидал, — сухо проговорил он, — вы должны дать мне минутку, чтобы я обдумал возможные последствия, которые оно за собой влечет.