— Но ты ведь тоже уедешь? — с отчаяньем спросила Наташа. — Ты ведь здесь не останешься?!

— Ну конечно нет.

Ей послышалась фальшь в голосе Виты, и она попыталась заглянуть ей в глаза, но та, словно невзначай, отвернулась. Двигатель автобуса заурчал, и она толкнула Наташу.

— Все, залезай!

Наташа поднялась по ступенькам и быстро прошла, почти пробежала по салону. Ее место было рядом с окном, и, сев, она сразу же прильнула к стеклу. Вита снаружи улыбалась ей, то и дело поглядывая на часы. Через пять минут дверь автобуса закрылась, и он дрогнул, трогаясь с места. Вита, уплывая назад, в темноту, замахала ей рукой, и Наташа, прижав ладонь к холодному стеклу, смотрела на нее, пока маленькая фигурка с растрепанными волосами не исчезла из вида.

Когда автобус скрылся за поворотом, она почувствовала себя особенно одинокой, беспомощной, никому не нужной. В чем-то Наташа была права. Все оказывалось бессмысленным. Что бы они ни делали, ничего не выходило. А Наташе становится все хуже. Вита снова вспомнила странный взгляд подруги, ее голос, непонятные слова и вздрогнула. Что-то жуткое происходило с Чистовой, что-то, чего она не в силах понять и не в силах предотвратить.

… я как губка, которой собирают грязную воду, и часть грязи остается…. Во мне слишком много тьмы. Уже больше, чем меня самой.

«Там и часть моего демона, — хмуро подумала Вита. — Там и моя часть. Все постарались. Все хороши».

Пока она шла к машине, план, начавший намечаться еще в квартире, сложился окончательно, стал выпуклым, и эта выпуклая законченность оказалась настолько кошмарной и бредовой, что Вита ужаснулась, она даже не представляла себе, как заставит себя этот план осуществить. Он был замечателен, но только своим безжалостным безумством. Да вот только и у безумства есть своя логика… Иногда безумная логика оказывается самой разумной, надо только уметь найти правильную — кто ей это говорил?

Вопреки тому, что она только что обещала Наташе, Вита направила машину не к выезду из города, а обратно — к дому Матейко. По дороге она снова позвонила Ларисе.

— Можешь быть спокойна — они тут надолго обосновались, — раздраженно сказали в трубке. — Тебя явно не ждут. Отдыхают по полной — уже коз каких-то подсадили. Вот как раз тот, что мне приглянулся, какую-то лапает…Так что не звони больше — я и так ни хрена нигде успеваю!

— Погоди, — ведя машину одной рукой, Вита начала быстро говорить, нервно поглядывая в зеркало обзора. Когда она закончила, в трубке некоторое время грохотала музыка, а потом Лариса начала ругаться. Ругалась она умело, изощренно и красочно, что выдавало в ней человека образованного.

— Тебя мать не роняла?! — перешла она наконец на относительно литературный язык. — Я и для своих такого не сделаю, а тебя вообще первый раз в жизни вижу! Это ж подсудное дело — ты соображаешь?! И приказать я такого не могу — только Карина Пе…

— Я ей скажу, и она прикажет — просто я не хочу, чтобы она высовывалась.

— Ага, а мне значит можно — вот вам Лариса, ешьте ее и запивайте!..

— Я подъезжаю, — сказала Вита, со страхом глядя на вырастающую впереди полуосвещенную многоэтажную громаду. — Я перезвоню.

На этот раз она подогнала машину вплотную к подъезду и несколько минут сидела, напряженно оглядывая то двор между «зубцами» дома, то темнеющую неподалеку сосновую рощу, в которой метался ветер. У дальнего подъезда прогуливался мужчина, рядом с которым, вздернув хвост, деловито трусил шотландский терьер, а в центре двора на скамейке какая-то парочка, невзирая на холодную погоду, мужественно пила пиво и обнималась. Потом, глубоко вздохнув, Вита вылезла из машины и пошла к подъезду. Ключи она забрала, но машину запирать не стала.

Когда она села обратно за руль, лицо ее было белым, искривившиеся губы дрожали. Захлопнув дверцу, она до боли сжала пальцами руль и посмотрела на себя в зеркало, проверила тщательно наложенный макияж, поправила прядь в аккуратной прическе, потом попробовала улыбнуться, но улыбка получилась похожей на болезненную гримасу. Она сжала зубы, потом попробовала еще раз, и теперь получилось немного лучше. На большом пальце Вита заметила пятно серебристого лака и соскребла его ногтем, потом посмотрела вправо и быстро отвернулась. «Восьмерка» отъехала от дома, и уже на выезде к трассе Вита быстро набрала номер и коротко сказала:

— Все, еду.

В этот раз она вела машину так осторожно, как никогда в жизни не водила. Больше всего Вита сейчас боялась, что ее остановят. Но ее никто не остановил. Не таясь, она подъехала к центральному входу «Двух ящерок», припарковалась, проверила, заперта ли рядом пассажирская дверца, потом вылезла из машины и на этот раз тщательно заперла ее. Сердце уже стучало где-то в ушах, ноги предательски дрожали, и Вита изо всех сил постаралась придать лицу выражение безмятежной радости. Хлопнули дверцы стоявшей неподалеку машины, и к Вите резво кинулись двое выскочивших из нее мужчин, но тут же резко затормозили, потому что Вита почти мгновенно оказалась в компании четверых парней, казавшихся близнецами из-за темных волос и абсолютно одинаковой одежды.