— С какой стати я должна это делать?!

— Ну, уж закончи то, что начала. Если они не уйдут, то, возможно, придется возвращаться и уводить их, но сейчас мне обязательно нужно оказаться в другом месте.

Лариса с явной неохотой сказала ей номер, потом молча посмотрела на нее. В полумраке Вита не видела ее глаз, но чувствовала, насколько мрачен был их взгляд.

— Карину не подставь, — наконец сказала она, повернулась и резко вышла. Вита застегнула пальто, с трудом отодвинула засов на тяжелой двери, открыла ее и выскользнула в холодный мокрый ветер. Оглядевшись и никого не увидев, она подняла воротник, быстро перебежала через дорогу и торопливо пошла к видневшимся неподалеку дежурным огням гастронома. Сделала она это вовремя — спустя несколько секунд из-за угла диско-бара выехала невзрачная, заляпанная грязью машина, медленно скользнула светом фар по закрытой двери, постояла немного, словно в задумчивости, и так же неторопливо скрылась за следующим углом здания.

Лариса, то и дело бросая любопытные взгляды на симпатичного блондина в изящных очках, которого показала Вита, вернулась на свое место. Никто из компании уходить не собирался, вели они себя спокойно, и, скорее всего, не заметили, как она вывела странную знакомую своей хозяйки. Она не ошиблась. Все подчиненные Яна, расплывшись в довольных ухмылках, смотрели на сцену, комментируя друг другу «амазонский танец», и даже сам Ян, покусывая тонкие губы, на какой-то момент загляделся, несмотря на то, что в свободное время довольно часто посещал волжанский «Черный бриллиант», где видел представления куда как похлеще. Но потом он опомнился и снова начал задумчиво смотреть по сторонам. Надежда у него была только на это заведение и его владелицу, поскольку Света Матейко, действительно жившая раньше по указанному адресу, месяц назад переехала неизвестно куда.

— Ян Станиславыч, мы тут надолго? — с надеждой спросил Калмык, поблескивая в полумраке раскосыми распалившимися глазами. — А может нам все по быстрому провернуть, зато потом… — он мечтательно прищелкнул языком. — Может, нам эту бабу сразу тряхнуть…

— Идиот, — негромко и равнодушно сказал Ян, не глядя на него. — Тебя за эту бабу самого так тряхнут, так трахнут… что сразу два кулака можно будет засунуть. У нее здесь охрана не слабая и домой она вряд ли одна ездит. Здесь тебе, друг степей, не Волжанск, скромней надо быть. Наше дело — девку срисовать, которая возле этой Конвиссар должна отираться. Надеюсь, ты ее не позабыл?

— Я не забываю тех, кто мне стволы в морду сует! — огрызнулся Калмык, потирая жесткий черный ежик волос на своей круглой голове, и сидевший рядом с ним мрачный здоровяк одобрительно покивал. — Как только мы ее…

— Я, Станиславыч, что-то не вижу логики во всей этой затее, — с ехидной усмешкой заметил темноволосый парень с открытым добродушным лицом, покосившись на Калмыка с легким презрением. — Эта баба могла уже триста раз сюда приехать до нас и столько же раз уехать. С чего ты взял, что она появится здесь именно сейчас? Или у тебя есть твердые основания?

— Милтшечь! Розумавачь — то моя троска![12]

— Ты, Станиславыч, по нормальному, по-русски болтай, я твоего дурацкого языка не понимаю! — заметил собеседник, и Ян ухмыльнулся со злым превосходством.

— Я чувствую, что она появится, и все!

— Может, еще на картах раскинем?! Кстати, диско-бар — это казенный дом считается или как?

— Дрозд, ты начинаешь мне надоедать, — ласково сказал Ян. Парень пожал плечами.

— А кто тебе не надоедает, ты скажи! — буркнул он, благосклонно оглядывая официантку, расставлявшую на столе заказ. — Ладно, мое дело десятое, все равно не я в ответе.

Ян равнодушно отвернулся, снова начав разглядывать танцующих. «Амазонский танец» закончился, зазвучала какая-то стандартная зарубежная песенка, и теперь почти все пространство между полукруглым рядом столиков, отведенное для танцев, было заполнено людьми. Столик с точки зрения полного обзора был расположен достаточно неудачно — танцующие почти окружали его, да и свет постоянно прыгал, превращая всех находившихся в зале в однотипные призрачные дергающиеся фигуры, но Ян все же ухитрился в на мгновение образовавшееся между двигающимися людьми крошечное пространство увидеть человека, который вошел в зал и сразу же скрылся, скользнув за спину стоявшей рядом с входом небольшой компании. Ян ухмыльнулся. Он не был удивлен — он ждал этого человека, и был доволен, что вошедший не успел его заметить.

— Ба, какие люди! Вот и одна из птичек припорхнула! — негромко сказал он. Его тихий голос почти потонул в грохоте музыки, но, тем не менее, все остальные услышали его и вопросительно повернули головы. Тотчас же запищал телефон, который Ян положил на стол, и, взяв его, он весело сказал в трубку:

— Да, знаю. Приготовьтесь, — он нажал на кнопку и повернулся к остальным. — Ну-ка, приведите сюда этого парня.

— Которого? — спросил Лебанидзе, и, увидев, помрачнел. — Шутите, Ян Станиславыч? Он не пойдет, и хрен мы что сделаем, только огребем по высшему разряду.

— Пойдет как миленький, — Ян машинально потер шрам на запястье, и его лицо стало жестким, полностью утратив беззащитное интеллигентное выражение, и изящные очки, ранее добавлявшие этой маске книжной хрупкости, стали смотреться на нем совершенно нелепо. Он кивнул двоим парням, сидевшим отдельно за соседним столиком, потом сказал: — Ты и Дрозд. Не волновайтесь — пойдет, если не дурак, а он до сих пор был далеко не дурак… теперь-то я знаю.

— Ободрил! — скептически заметил Дрозд, уходя.