Его губы шевельнулись, и она подумала, что сейчас Схимник скажет: «Ну, что ж поделать» или «Мне и этого хватит» или еще что-нибудь в этом роде, но неожиданно вместо этого он сказал:

— Я ничего не знал о крымских письмах. Баскаков поручил их Чалому, в обход меня, я выяснил это только недавно. Насколько я понимаю, он всегда поручал их разной расходной шушере.

— Кто же их пишет?! — Вита зло стукнула вилкой по столу. — И как он их пишет?!

— Не пишет, а делает, — упрямо поправил он ее, слегка улыбаясь. — Во всяком случае, скорее всего это не Сканер. Баскаков говорил о его психологической профилактике, о том, что Сканер с кем-то не так работал. Сканер, скорее всего, посредник и, вероятно, инициатор.

— Но зачем ему это надо?! Я еще понимаю те в Крыму и Шестаков с Долгушиным — прелюдия к вашему появлению, — при этих словах Схимник насмешливо прищурился, — да и слышали много, когда Наташка под наркотиком языком чесала, — это, скорее всего, сам Баскаков распорядился. А остальные? А «Пандора»? А я? Говоришь, Баскаков был ошарашен?

— Не то слово! Он совершенно обалдел, — Схимник положил руки на стол и слегка наклонился вперед. — Утащил Сканера на разборку, а когда вернулся, то запретил Яну выяснять, что случилось в магазине. Тут уже Ян обалдел, потому что у Валентиныча такие вещи никогда не зависают. Правда, я думаю, что к настоящему времени кого-то за «Пандору» все-таки публично наказали — кого-то левого.

— Значит, Баскаков знал, что это дело рук Сканера и кого-то второго, и этот второй был в это время в доме — ты же сказал, он недолго отсутствовал? — Схимник кивнул, и Вита машинально подумала, что для людей, находящихся по разные стороны, этот разговор выглядит довольно странно, но тут же забыла об этом. — Но какой в этом смысл? Тоже делают свою игру? Между прочим, похоже игра заключалась в полном уничтожении информации, которая…

— …поможет найти Чистову, — Схимник потянулся за новой сигаретой. — Слушай, поставь чайник — кофе охота. А Сканеру, кстати… не только я — даже Ян малопросвещенный заметил, что наши успехи в ваших поисках очень не нравились и трясся он все время. Когда тех троих волжанских вычислили, он перепугался до смерти. А когда узнал, что ты уцелела, да еще и сбежала… — он хмыкнул, вспомнив лицо бледного, мокрого от пота Сканера, уставившегося в аквариум с разноцветными рыбками и сжимающего в одной руке тубу с лекарством, а в другой — полупустую бутылку коньяка.

— С чего?! — Вита, на этот раз послушно, поставила чайник на огонь и снова села, машинально глядя на ацтекскую пирамидку, которой Схимник постукивал по столу. — Что такого ужасного Наташка могла ему сделать?! Кстати, никакого Сканера она не знает… конечно, может по имени…

— Якобы Кирилл Васильевич.

— Нет, такого она не упоминала.

Схимник пожал плечами.

— Ну, другое имя, и, вероятно, другое лицо. Когда я увидел его в первый раз, лицо у него было забинтовано.

— Пластика? — быстро спросила Вита.

— Скорее всего. И он «видит» — я тебе уже говорил.

— А ты уверен?

— Уверен. Такое… — его голос стал странным, как и выражение глаз, — такое ни с чем не спутаешь. Если она «смотрела» в тебя, ты поймешь. Странное ощущение — физически ничего не чувствуешь, и в то же время словно кто-то в тебе копается — не мысли читает, что-то другое…

— Да, я знаю, — Вита усмехнулась с легким оттенком снисходительности и снова походя удивилась тому, как ровно вдруг пошел разговор с человеком, которого совсем недавно пыталась зарезать и который мог убить ее уже тысячу раз. Впрочем, это вполне логично объяснялось тем, что в предмете разговора были заинтересованы оба. — Идентифицирует демонов… келет. Представляю, как Сканер от тебя шарахнулся!

— Да, с тех пор он меня… опасался, — глаза Схимника слегка потемнели, но тон голоса не изменился. — Но откуда он такой взялся? Всегда таким был? И он знал про Чистову много — очень много, знал принцип ее работы — со стороны, наблюдая за ней, можно его понять?

Вита покачала головой.

— Нет, только если она сама расскажет. А она говорила только Новикову… мне и… жрецам.

— Кому? — удивленно переспросил он.

— Она так называла ту компанию, которая все время возле нее терлась. Ну вот им… будто ты не знаешь, сами же ее обкололи…

— Нет, я в Крым ездил только тогда… А я-то думал, она спьяну так разговорилась… еще удивился — больно складно болтала для пьяной…

Вита резко вскинула на него глаза.

— А откуда ты знаешь, как она болтала?! Тебя ведь там не было!

Схимник помолчал, внимательно глядя на нее и что-то взвешивая, потом сказал:

— В ноябре прошлого года двое наших возили в Крым какого-то мужика. В тот самый поселок возле пансионата. Они высадили его на окраине, где его ждало такси. Погода была паршивая, и они не видели, кто в такси — видели только женщину — уже в возрасте, полная, стервозное лицо, пышная прическа, блондинка.

Вита старательно покопалась в памяти, отыскала рассказ Наташи, нашла в нем место о «жрецах», которым Чистова уделила достаточно внимания, подробно описав каждого, и сказала:

— Похожа на Ковальчук.

Он качнул головой в знак того, что фамилия ему знакома.

— Подъехало еще две машины, потом все направились к одному из домов — позже я узнал, что в нем жила Чистова. От дома через некоторое время отъехала шестерка, потом вышли две девчонки и пожилая дама, сели в машину, после чего все поехали в ресторан. Вернулись ночью, в этот же дом. Через какое-то время парни забрали своего мужика с того же места, где высаживали. У него был разбит нос, бланш под глазом. Мужик упился и был перепуган в усмерть. Сел сзади и все щелкал диктофончиком, проверял какую-то запись. На следующий вечер они вернулись к этому дому. Мужик сказал, что там никого не должно быть, и они пошли внутрь, втроем. Но там был тот мальчишка, инвалид. Один из парней ударил его — решил, что убил, но ошибся. Мужик сказал, что в доме нужно было найти какие-то бумаги. Они перевернули все, бумаги нашли в подушке. И забрали несколько каких-то картин. Они не видели, что за картины — мужик сразу же замотал их в тряпки, запретил смотреть, сказал, что это собственность Валентиныча. После этого они поехали обратно в Волжанск. Мужик в дороге все пил, болтал какую-то чушь — типа, он бог или что-то в этом роде. И все время проверял эту кассету. Они решили, что на ней что-то важное, и, пока он спал, прослушали. Ни хрена не поняли, но, на всякий случай, по дороге перегнали. Думали продать ее Баскакову. Это было очень глупо.