— И как? — Вита взяла сигарету и облокотилась на перила рядом с ним. Схимник, по-прежнему не глядя на нее, щелкнул зажигалкой.

— Что как?

— Она не выцарапала тебе глаза, значит, вы нашли-таки общий язык?

— Скорее общий взгляд, — мрачно ответил Схимник. — Слушай, чего тебе все неймется? Ты можешь хотя бы день прожить, чтобы не думать о своей драгоценной Наташе? Ты уже достаточно для нее сделала, подумай лучше о себе — что теперь будешь делать, куда пойдешь? Волжанск для тебя закрыт и, боюсь, надолго, если не…

Он резко замолчал и поднял голову, глядя на расплывающийся горизонт. Вита не потребовала продолжения, и некоторое время они курили молча — каждый в своем мире. Вита смотрела, как зажигаются окна в соседних домах, как в ярких прямоугольниках мелькают люди. Отчего-то ей вдруг вспомнилось, как она караулила Аристарха Кужавского, прячась под деревянным «грибом» от снежной бури, и тоже разглядывала светящиеся окна, попивая горячий кофе — где-то совсем в другой жизни…

— Она изменилась.

— Что?

— Она изменилась, — повторил Схимник и повернулся. Его лицо было слегка недоуменным. — Она жутко изменилась. Ты была права.

Вита облизнула резко пересохшие губы.

— Да, в последний месяц я ее совсем не узнаю. Она ведет себя…

— Дело не только в поведении, — перебил он ее слегка раздраженно. — В ней все изменилось. Даже внешность. Но изменилось так, что я не могу понять…

— Внешность? — удивленно переспросила Вита. — Нет, ну, конечно, она теперь очень тщательно следит за собой. Слишком тщательно, я бы сказала, это уже граничит с нарциссизмом. Но изменилась она не так уж и сильно.

— Просто ты видела ее каждый день, и поэтому тебе это не особенно бросалось в глаза. А я последний раз видел ее два месяца назад. Когда она села в машину, я ее не узнал. Незнакомая женщина. Чертовски красивая, но…

— Понимаю, — сказала Вита с неожиданной язвительностью.

— Она стала моложе.

— Глупости.

— Нет. Она стала моложе снаружи. И намного старше изнутри. И еще… когда говоришь с ней, смотришь на нее, даже просто находишься рядом, такое странное чувство, будто разглядываешь эти цветные стеклышки в калейдоскопе. Каждый раз другая картинка.

— Другие люди, — пробормотала Вита. — Да, я знаю. Иногда кажется, что за ее глазами собралась целая толпа и все на тебя смотрят. Жуткое ощущение. С ней что-то происходит, и я совершенно не могу понять, что именно. Но хуже всего то, что она-то как раз это понимает. И ей это нравится. Скажи, а… саму Наташу ты видел?

— Да. Но очень недолго. Большую часть времени я не знал, с кем разговариваю.

— Да, именно, — Вита перешла на шепот, из-за чего ей пришлось пододвинуться к Схимнику вплотную. — И вот этого кого-то я очень боюсь. Ты даже представить себе не можешь, как! Потому я и сбежала от нее в эту квартиру.

— Я понимаю, — Схимник кивнул. — Мне рядом с ней было очень не по себе.

— Серьезно?! — Вита перепрыгнула с шепота на недоверчивый возглас.

— Серьезно.

— Я-то думала, тебя вообще ничем невозможно напугать в этом мире.

— Все это кончится очень плохо, — мрачно сказал Схимник, проигнорировав замечание. — Пошли-ка в дом. Негоже вести такие разговоры на свежем воздухе.

Он повернулся и вошел в комнату. Вита двинулась следом, пристально глядя ему в спину.

— Мне странно, что я вообще веду с тобой такие разговоры, — сказала она с досадой. Схимник усмехнулся, опускаясь в кресло.

— Ну, надо же тебе их с кем-то вести. Ты ведь не из молчаливых, как я давно заметил.

Вита раздраженно пожала плечами, примащиваясь на ручке соседнего кресла.

— Хороший сегодня вечер, — она взглянула в темный проем между колыхающимися занавесками. — Не жарко. Обычно здесь такое пекло, что нечем дышать. Хорошо бы дождь пошел — знаешь, такой настоящий ливень, с громом, с молнией… Откуда ты узнал про Екатеринбург, про Карину? Ни ты, ни Ян не могли этого знать. И выследить вы нас не могли. И тем не менее, вы точно знали, куда ехать, куда идти. Откуда?

Лицо Схимника осталось бесстрастным — вопрос его не удивил.

— Ты преуменьшаешь мои возможности. Почему ты думаешь, что я не мог тебя выследить.

— Потому что я знаю, — сказала она почти с детским упрямством. — Потому что ты бы тогда знал и остальное, знал бы о всех моих передвижениях, и никакой инсценировки смерти у меня бы не получилось. Да и не дошло бы тогда до этого, скорее всего. Ты знал о Карине. И Ян знал. Откуда?! Мы не оставили никаких следов. Никто не мог догадаться, что я поеду прятаться у Карины! И о том, что Матейко в Екатеринбурге, тоже никто не знал. Уж ее отец хорошо постарался — даже мать Сметанчика до сих пор уверена, что ее дочь в Твери, у двоюродной сестры. Ну же, скажи мне! Какая тебе теперь разница?! Если Наташка тебе не нужна, как ты говоришь, если все закончилось, какая тебе разница?! Работу ты все равно потерял.