— Следил, значит? — Кажется, голос старого сенора чуть-чуть потеплел — или Байгли это показалось?

— Следил, — развёл руками волшебник. — Елико мог и елико позволяли обстоятельства. Там Гниль, благородный дон, но Гниль, повинующаяся чьей-то воле. Этот самый приказ мне и удалось нащупать.

— Не стану спрашивать как. Можешь сказать, кто это был?

Бравикус замялся, отвёл глаза.

— Могу, но это слишком… слишком невероятно, благородный дон.

— Говори! — рыкнул сенор Деррано.

— Если позволите, благородный дон, я шёпотом, на ухо… — И толстяк метнул быстрый взгляд на Байгли.

«Что это он имел в виду? — Младшему Деррано стало не по себе. — Что пронюхал этот толстяк?»

Сенор нагнулся с седла.

Бравикус что-то быстро прошептал, непрерывно кивая.

Дон Деррано медленно выпрямился. Лицо сделалось совершенно стальным.

— Твоё усердие будет вознаграждено, мэтр Бравикус. Теперь разрешаю тебе удалиться и сделать всё потребное, чтобы… моё войско не понесло никакого ущерба, а… направляющее начало… оказалось бы… в наших руках.

Казалось, сенор очень, очень тщательно подбирает слова.

Дерранцы остались на месте. Варвары тоже не покидали захваченный замок.

Равнодушные облака принялись за всегдашнее — сеять на побоище тихий, всё скрывающий снежок.

Всё, Долье-река — позади, Долье-страна — впереди. Четыре сотни Дигвила Деррано шагали по южному берегу, по своей кровной земле, где знаешь каждую дорожную рытвину и каждый камень на тропинке. Где-то совсем рядом в темноте точно так же маршируют отряды зомби, где-то невдалеке и командующий ими Мастер.

Вопросов молодому дону никто не задавал. Он — благородный, он наследник сенорства Деррано, он знает. А что он может знать? Что его ведёт, кроме лишь охотничьего чутья, кроме неутолимой жажды вцепиться в горло врагу?

Ну, что дальше, дон Деррано? Четыре сотни дружно топают следом за тобой. Четыре сотни самых стойких, самых храбрых, хорошо вооружённых, сытых пока что; не боящихся этих самых зомби и готовых с ними драться, а не бежать.

Немалая сила, молодой дон. Распорядись ею с толком.

По правую руку — городок Фьёф. Стоит ли туда заворачивать? Едва ли, зомби не требуется ни тёплый ночлег, ни крыша над головой. Когда кончился бой у моста, большинство уцелевших мертвяков потянулось вдоль речного берега на запад, и туда же сворачивал отряд Дигвила.

…Первого зомби они завидели, когда зимняя заря уже пробилась сквозь тенёта предутренней тьмы и над занятым мертвяками Долье стал медленно и как-то осторожно разливаться серый дневной свет.

Мертвяк шагал, держа на плече длинное — обычному человеку таким ворочать неудобно — копьё. Десятник Штарнок вскинул самострел, Дигвил едва успел шикнуть:

— Пусть себе идёт. Приведёт к остальным.

Окружающее, похоже, мертвяка ничуть не волновало. Он размеренно шагал, выполняя полученный приказ, и всё прочее его не касалось.

Так они и шли в предутреннем свете — впереди зомби, быть может, ещё вчера пахавший эти самые поля, а за ним мечники и копейщики Дигвила, поклявшиеся всё это защищать.

Вперёд, обгоняя равнодушного ко всему мертвяка, отправился конный разъезд.

Пусто-то как вокруг, пусто и жутко. Не вьются дымки над домиками серфов, на дорогах — ни саней, ни пеших, ни всадников. Показалась рыбацкая деревня, но туда Дигвил даже не стал посылать доглядчиков.

Страшно, молодой дон? Страшно. Но не от грядущего боя, а оттого, что можно увидеть в брошенном селении. От одной мысли об этом по спине драл ледяной коготь страха.

И живности никакой. Птицы, звери — попрятались, что ли? Даже чернокрылые враны куда-то делись. Уж эти-то, казалось бы, к мертвякам должны были липнуть.

…А потом вернулись прознатчики. И, срывая шапки, утирая мокрые от пота лбы, только и могли, что выдохнуть:

— Там они!

«Там» — это за небольшим леском, близко к устью неширокой Эве.

— Сколько их?

— Не счесть, благородный дон. Двадцать сотен самое меньшее, а кабы не тридцать.

Дигвил поднёс кулак к губам, яростно закусил костяшку. Вот он, твой шанс, дон Деррано-младший.

— Палаток, шатров каких — не видели?

— Как не видеть, благородный дон, стоят в самой серёдке, ажно пять, и даже флаг торчит.

Палатки, шатры — значит, кто-то там прячется от мороза. Оно и понятно, Мастера — они из плоти и крови.

Две или три тысячи мертвяков. Что дальше, Дигвил?