В горячке боя и не поймёшь, как получилось, что они с вожаком варваров оказались в плотном кольце, почему отстали остальные северяне, остановленные, словно лесной хозяин охотничьей рогатиной, насмерть бившимися защитниками замка Венти. Но сейчас — со всех сторон надвинулись копейные навершия.

Дарбе завертелся волчком, отшибая в сторону древки. Кто-то выпалил из самострела, и болт глубоко рассёк кожу на левом предплечье — вновь повезло, всего лишь рассёк, не вонзился в мякоть, не ударил в кость. Кровь капала на землю, капала и оборачивалась чёрными дымящимися кругами. Камень крошился и трескался, из трещин показались желтовато-коричневые головки многоножек.

— Да, да, да! — исступлённо заверещала Алиедора. Руны на её теле вспыхнули жаром.

Она таки может! Она таки избранна! Она способна… она будет властвовать! Надо всем и надо всеми! А кто против — умрут, умрут все до единого!

Вокруг них с кором Дарбе сомкнулось кольцо. Копья, мечи, палицы — всё, могущее пронзать, рубить, расплющивать, — било и по ним, и по высунувшим головы из трещин тварям. Но — поздно, слишком поздно.

Крошился и трескался камень, каверны расширялись, и поток многоножек становился всё гуще. Сухой шелест скребущих по плитам коготков, вдруг показавшийся Алиедоре громче людских криков.

Воронка стремительно расширялась, жёлтый шевелящийся вал напирал, и защитники замка Венти подались назад.

— Ведьму! Ведьму убейте! — кричал кто-то в задних рядах, и Алиедора вздрогнула, сообразив вдруг, почему она услыхала в шуме битвы именно это.

Мама. Мамин голос. Зачем она здесь, почему, отчего?

— Убейте ведьму! — И уже дрогнувшие было остановились, повернули, упёрлись плечами, чтобы уже до конца и насмерть.

— Убейте! — И кто-то, презрев отвратительных тварей Гнили, бросился прямо в середину их потока и почти добрался до Алиедоры, весь облепленный шевелящимися бестиями: грязно-жёлтое пополам с красным, весь в текущей из разрываемого живьём тела крови.

Взлетела рука с топором, взлетела, несмотря на вцепившихся многоножек; натянулась цепь, кор Дарбе бросился под замах, собой закрывая Алиедору. И словно бы Белый Дракон на миг отвернулся или отвёл защищавшую северян незримую длань, — но топор оставил глубокую, заполненную кровью борозду. Вожак варваров раньше не моргнул бы и глазом от такой «царапины», а теперь у него вырвался болезненно-злобный выдох, Дарбе схватился за рассечённое плечо.

Неведомый воин-защитник Венти замахнулся вторично, но тут челюсти вцепившейся многоножки перекусили наконец сухожилия — окровавленная кисть бессильно повисла, топорище выскользнуло из вмиг разжавшихся пальцев.

Человек пошатнулся и медленно осел — мгновенно исчезнув под жёлтой шевелящейся массой. Вокруг Алиедоры и кора Дарбе теперь кипело живое жёлтое море, защитники отступали всё дальше, а с другой стороны напирали остальные варвары.

«Я смогла. Я победила. Я избранна!» — молотами билось в голове Алиедоры.

«Мама. Там же мама…» — где-то глубоко-глубоко и совсем слабо, заглушаемое яростным грохотом победной стали.

— Я твоя настоящая мать! — яростно зашипела Тьма.

— А я — отец! — поддержал и высунувшийся из облаков Дракон. — А тут — только те, кто породил твоё тело.

Но тело легко сменить. Для мудрой, для избранной нет ничего невозможного.

…Поток многоножек растекался всё шире. Кто мог — бежал, кто не мог — того настигали и в считаные мгновения обращали в дочиста обглоданный костяк.

Братья и сёстры…

Подружки…

Нет, это же просто слова. Для тебя, избранная, это бессмысленный набор звуков. Ты спасла себя и поклоняющихся тебе…

«Я спасла?» — удивилась Алиедора.

— Конечно, — ответила Тьма. — Без тебя их бы перебили. Ну или разорвали в клочья те, кого ты вызвала. Они обязаны тебе жизнями. И должны служить теперь — верой и правдой. Веди их, избранная!

Алиедора больше не смотрела на творившееся вокруг. Глаза подняты к небу, где среди мерно сеющих снежок туч извивается, ныряет и вновь появляется Белый Дракон.

— Ты всё правильно сделала… дочурка, — сказала Тьма.

— Конечно, — поддержал её Дракон. — Всё правильно. Они должны уйти с твоего пути — тебе шагать дальше, а им… им отправляться ко Мне.

Алиедора медленно брела по двору замка Венти, пинками отбрасывая оказавшихся на дороге дохлых многоножек. Бой кончился, варвары владели крепостью, хотя их и осталась треть от начального числа. Когда, в какой миг твари Гнили набросились на них, когда чуть ослабла воля доньяты, указывавшая им и гнавшая их вперёд, — Алиедора не помнила. Сперва-то она и вовсе решила, что варвары в безопасности от тварей Гнили, они же сродни; и потому настоящим шоком оказалось зрелище молча рухнувшего в жёлтый поток северянина.