– Во-от, – удовлетворенно кивнул карлик. – Между прочим, меня Алексеем Ивановичем зовут.

– Очень приятно…

Беседа прервалась на самом интересном месте, потому что в дверях, точно памятник Неотвратимости Правосудия, возник Валера Дрягин. Точнее, возникла только его голова, потому что все остальное скрывала внушительная кипа постельного белья, что покоилась на тощих плечах парнишки лет тринадцати.

– Ой! Мое, мое, как есть мое! – обрадовался карлик Алексей Иванович. – Вы не думайте, гражданин сыщик, что я чужое захапать хочу, вы на меточки гляньте, 95530 должно быть, а на наволочке еще…

По лицу Валеры было видно, что больше всего на свете ему хочется выдать нечто вроде «оснований для возбуждения уголовного дела не усматриваю» или «не мешайте работать, гражданин!».

– То есть вы свое белье опознаете? – Он отогнул свисающий край простыни, и в самом деле посмотрев на метку.

– Опознаю! Опознаю!.. То-то все обрадуются…

– Тогда все. – Дрягин запер за собой дверь. – Вот похититель, вот похищенное, вот потерпевший. У нас не суд и не участок, мы протоколы не пишем. Господин…

– Алексей Иванович, – с готовностью подсказал карлик.

– Очень хорошо. Так вот, Алексей Иванович, забирайте ваше добро. О гонораре не забудьте. И скажите, что с воришкой делать.

– С воришкой? – Казалось, карлик Алексей Иванович настолько обрадован обретением утраченного было белья, что совершенно забыл о том, что его, это самое белье, кто-то должен был украсть. – Ну… я человек не злой. Пожалуй, дюжины розог по обнаженным филейным частям будет достаточно.

Парнишка тонко заверещал.

– Умел воровать, умей и ответ держать, – наставительно заметил Дрягин. – Скажи мне только: на кой черт тебе это белье понадобилось? Мопед бы угнал, что ли… или там мотоцикл… это я понимаю…

Паренек – рыжий и весь в конопушках – исподлобья взглянул на лейтенанта.

– Поспорили… – еле слышно выдохнул он.

– Поспорили? С кем? – живо заинтересовался Алексей Иванович.

Заинтересовался настолько, что даже перестал перебирать возвращенное барахло.

– С Мишкой Крюковым…

– А-а-а… с Михаилом… надо же, такой воспитанный мальчик… – Карлик огорченно поджал губы. – И на много?

– На тыщу…

– На тысячу! – возопил Алексей Иванович, трагикомично воздевая руки к небесам и возводя очи горе. – О Иисус, Будда, Моисей, Аллах и Магомед! На тысячу рублей! О, что за нравы!.. Что за нравы!.. Сколько приходится работать твоей бедной матери, Дмитрий, чтобы это заработать?..

– Кгм, – выдавил из себя Валера. – Господа-товарищи… вы уж решите это дело промеж собой. Мы не экзекуторы, Алексей Иванович…

– О, конечно, конечно!.. Уважаемый Александр, представьте мне, пожалуйста, счет! – Последняя фраза относилась уже к Саше, который, не принимая никакого участия в происходящем, ошеломленно следил за развертывающимся фарсом.

– Счет? Это мы быстро. – Валера решительно взял инициативу на себя. – Счет – это мы быстро… – Глаза его горели голодным огнем человека, у которого во всем громадном холодильнике остался только жалкий обветренный кусочек «докторской» колбасы. Движения Дрягина стали быстры и отточенны, словно выпады мастера-фехтовальщика. Небрежно смахнув со стола на пол кипу каких-то бланков, Валера протянул карлику бумагу.

– Сейчас подчеркнем нужное и просуммируем. Оперативно-розыскные мероприятия… визуальное обнаружение… преследование… физический контакт… задержание… конвоирование…

– Вы слишком низко оцениваете свои услуги! – негодующе заявил карлик Алексей Иванович, пристально следивший за составлением калькуляции. В руках его невесть откуда появилась карманная «Электроника». – Я потерплю бесчестье, если заплачу вам так мало. Позвольте мне самому вручить вам гонорар… – С этими словами он запустил пятерню куда-то в недра могучего черного пиджака, вытащив на свет Божий внушительную пачку купюр достоинством в сто рублей. Саша вытянул голову – это оказались знакомые «павловские рушнички».

– Раз, два, три, четыре, пять… да, я знаю, что на эти деньги я могу купить целый вагон простынь и наволочек, но честь дороже… и не возражайте мне, гражданин сыщик… шесть, семь… восемь, девять, десять…

Отсчитав двадцать сторублевок, Алексей Иванович встал:

– Соберите мое имущество, уважаемый Дмитрий. И помогите мне донести его до моего дома. А потом мы отправимся к господину Крюкову, и я помогу вам получить с него долг…

Когда за стремной парочкой, доверху нагруженной постельным бельем, наконец-то закрылась дверь, Валера Дрягин с круглыми, точно юбилейные рубли, глазами плюхнулся в кресло, оторопело уставившись на пачку купюр, словно это была мина-ловушка с запалом, установленным на неизвлекаемость.