На Ильин день, 20 июля 1570 года, царь Иван Васильевич обедал с опричниками в Александровой слободе. Он скушал первое и задумчиво ковырнул ножом вторую перемену блюд. Вдруг царь вздрогнул. Казалось, кусок остановился у него в горле. Вскочив из-за стола и закричав: «Идите все за мною!», — Грозный бросился во двор и велел немедленно подавать коней.

Вскоре корпус опричников летел за царем к Москве. Не останавливаясь, ворвались они в столицу, где царь потребовал к себе всех наличных стрельцов. Их собралось полторы тысячи. Велев опричникам и стрельцам стать в боевой строй, Грозный как воевода повёл их к дому князя Серебряного. Вскоре дом был надежно окружён и войско приготовлено к штурму.

Пётр Семёнович, накинув парадный кафтан, сошёл с крыльца и стал против царя, смело глядя ему в глаза. Не говоря ни слова, Грозный дал знак. Выскочивший из царской свиты сотник подбежал к князю и саблей срубил ему голову. Несколько успокоившись, Иван Васильевич прошёл в дом. Он походил по комнатам, отбирая для себя самые лучшие и ценные вещи князя Серебряного, а остатки отдал на разграбление толпе.

Выйдя на улицу, царь ещё постоял немного, слушая крики убиваемых и насилуемых, потом велел поджигать, дабы ничего от Серебряного-Оболенского не осталось и память о нём погибла. В летописи следовало внести соответствующие исправления.

И сие содеяв, обратился царь на иную сторону града Москвы. Он убил дьяка Мясоеда Семёновича Вислого, оплакивавшего повешенную ранее жену, приказал перерезать полтораста польских пленных и совершил иные «государственные» дела.

Руководитель Семёна Мальцева, Афанасия Нагого, Фёдора Писемского и других русских дипломатов дьяк Иван Михайлович Висковатый вместе с сотрудниками Посольского приказа, которые слишком много знали, удостоился особой чести уже через пять дней, 25 июля. Он был казнён путем отрезания небольших кусочков тела ножами, по суставам, чтобы в казни могли принять участие все желающие из придворных. Прочие, с женами и детьми, были замучены другими способами.

Мальцев избежал этой участи: он пережил в плену козни, войну и сожжение Москвы ханом Девлет-Гиреем. После победы Воротынского при Молодях он был отпущен на Русь и продолжал службу в Посольском приказе. Великое разорение страны зверствами Ивана Грозного не прошло незамеченным соседями. Некогда высокий авторитет русского посла был утрачен.

Так, летом 1577 года во время посольства в Большие Ногаи Семёна Елизарьевича на глазах знати били плетьми и рубили по руке саблей служащие ханского брата, требуя «пошлины». Палатку посла обыскивали в поисках денег, которые, по мнению ногайских сребролюбцев, Русь обязана была им выплачивать.

Тем не менее и из этой поездки Мальцев привёз ценнейшие сведения о взаимоотношениях ногаев с Сибирью, Средней Азией, Крымом и Кавказом. 27 июля 1577 года Семён Елизарьевич вернулся в Москву. На этом сведения о гениальном разведчике и дипломате, как это часто бывает с его современными коллегами, прекращаются.

Царь Иван против своей страны

Кровавые татарские походы на Русь 1571 и 1572 годов показали, сколь дорогой ценой заплатило население Русского государства за укрепление самодержавия. Политика массовых репрессий, переходящих в геноцид, внутренняя война опричного корпуса, систематическое уничтожение выдающихся людей и организация голода, безумные затраты сил и средств на отвоевание в Ливонии королевства для герцога Магнуса (которому Грозный щедро отдал в жёны дочь отравленного им брата Владимира) и фактическое попустительство мусульманской агрессии на юге — все эти усилия Ивана IV и выпущенных им на волю чёрных сил не прошли даром.

Страна вступала в период, метко названный Великим разорением. Хлеб не родился, земля лежала «впусте». По пепелищам некогда многолюдных деревень и сёл ходили волки и медведи. Торговля упала. Свирепствовали эпидемии. Обнищавшее дворянство, оставшееся, как в сказке «Дикий помещик», без рабочих рук, массами бежало из армии. «Нетство» — отказ от военной службы — приобрело грандиозные масштабы. Для ежегодного сбора полков по израненной Руси шныряли карательные отряды, под конвоем волочившие ратников на сборные пункты. Угрозы мало помогали — служить было «не с чего».

Торжество кровавой тирании и опричного произвола власть принимала за укрепление государства. Чем меньше сил оставалось у униженной и оскорбленной Руси, тем наглее и авантюристичнее вело себя самодержавие на международной арене. Окруженный холопами и опьяненный успехами по обращению в рабство своей страны, Иван Грозный всё более и более утрачивал чувство политической реальности. После катастрофы на юге он вёл страну к поражению на севере.

Казалось, до этого ещё далеко. Значительная часть Ливонии была занята русскими войсками, отняты древнерусские земли у шведского и польского королей. С Речью Посполитой, образовавшейся в 1569 году из королевства Польского и великого княжества Литовского, было заключено перемирие. Более того, после смерти Сигизмунда II Августа Речь Посполитая в 1572 году прислала в Москву послов, объявляя о своём желании видеть королем польским и великим князем литовским царевича Фёдора Ивановича (будущего московского царя). Этим шагом, передавал волю польской и литовской Рады гонец Воропай, соседние славянские государства укрепят дружбу и смогут объединить силы для защиты своих пределов от общих неприятелей.