— Сто сорок четвертый, — вздохнул правитель и залпом осушил чашку. Он прижал к губам сжатый кулак, глубоко и шумно втянул носом, а потом кивнул на тару, давая понять, что можно лить еще. — Сто сорок третий был в том сезоне. А сколько раз мы устраивали несчастный случай?

— Вот здесь ты меня не поймаешь, — улыбнулся волшебник и так же по-солдатски одним махом выпил граммов пятьдесят крепленой. — На балу был семьдесят первый.

Майкл, явно издеваясь, похлопал в ладоши и, перегнувшись через стол, достал из одного из ящиков буханку хлеба и немного мяса, нарезанного ломтиками.

— А сколько на моем счету?

— Я сбился на третьей сотне, — пожал плечами маг. — К чему ведешь, мой коронованный друг?

— К тому, что какого демона ты не приложишь руку к этому вопросу? — Было видно, что император закипает, жилка на его правом виске отчаянно пульсировала.

Седой чародей лишь рассмеялся и жестом пригласил выпить. Выпили.

— Это как это я не приложил? — с легким придыханием спросил он. — А кто же тогда всем этим занимается?

— Ты понял, о чем я, — скривился Майкл, отправляя в рот банальный бутерброд. — Колданул бы чего ей. Позабористее. И дело с концом. А то, — тут правитель наглядно помахал над головой, — поседел в сорок три!

— Ну я мог бы попробовать… — с длинными паузами между словами произнес волшебник, но потом закончил скороговоркой: — Но мне слишком нравится смотреть этот спектакль.

Император вздохнул, взглянул на старого, первого и единственного друга, поклялся себе, что обязательно казнит его, и вновь указал на чашку.

— Ладно, — кивнул рогатый венценосец. — Не за этим же разговором ты пришел?

— Седина — мудрости крест, — продекламировал маг, и с его неспешным жестом бутылка, окутавшись той же призрачной дымкой, исчезла. — Дела привели меня в сию скорбную обитель. Все прошло как надо, друг мой. Константин выпил и не заметил что. Лейла вроде и почуяла что-то, но не с ее куцыми познаниями догадаться о сути. Так что за исход можно не волноваться. Третий этап успешно завершен.

Майкл вновь вздохнул, но на этот раз это скорее походило на стон, полный затаенного отчаяния и сожаления. Хотя скорее это было раскаяние. И в который раз его сердце задрожало, а с уст в тысячный раз сорвался затертый вопрос:

— Ты уверен, что мы поступаем правильно?

И в тысяча первый раз его друг небрежно бросил:

— То ведают лишь боги и безумцы. Но мне кажется, другого выхода нет. Если ты, конечно, не собираешься повторить подвиг предшественника и устроить еще пять «шестых родов».

Самбера передернуло лишь от одной мысли на эту тему.

— Я так и думал, — кивнул волшебник. — Поздно зарываться в повозку лудильщика, дружище. Мы уже давно закрутили эту мельницу, и теперь либо она намелет нам прекрасный хлеб, либо сгорит ярким пламенем. Но как бы то ни было, великой Империи не будет, пока нам на пятки давят аристократические роды. Брак твоего сына и моей дочери решит эту проблему.

— Но роды никуда не денутся, их станет просто на один меньше.

И тогда маг засмеялся. В его смехе было столько силы, что непривычный к такому человек мог запросто испугаться, посчитав смеющегося демоном.

— Думаешь, кто-то из них сможет выступить против Самберов и Гийомов? Светлых богов тебе в голову, да они предпочтут медленное вымирание, чем скорую гибель! Можешь мне поверить.

— А как же их души? — буквально прошептал Майкл. В конце концов, уж кому, как не ему, знать, что такое брак по расчету.

— Две души на благо многих миллионов, — напомнил ему маг.

Император кивнул, но лишь для виду. В действительности он не считал своего друга компетентным в таких вопросах. В конце концов, этот бывший свинопас настолько непробиваем, что использование бастарда для слежки за собственной дочерью для него является чем-то столь обыденным, как и утренний моцион. Можно, разумеется, продолжить дискуссию на эту тему, но бывший дворянчик, выходец из торговой семьи, не видел в этом смысла. Ведь в итоге Гийом прав: они уже слишком далеко зашли и теперь, если бросить вожжи, кобыла сама понесет их, вот только такая скачка может и под откос завести.