— Не сомневаюсь. Можно попробовать. Мне давно это приходило в голову. — Он смутился.

Лицо Марты посуровело. Она хотела осадить продавца, крикнуть: «Хватит! Замолчи! Не смей даже помышлять о таком эксперименте!» — но что-то ее остановило.

— Если хотите знать мое мнение, я не считаю такой заработок зазорным, — помедлив, проговорил Алексей. — Каждый зарабатывает как может. Может, Юля хочет квартиру купить? Она ведь из Воронежа. А нынче однокомнатная не меньше двадцати штук. Если откладывать по двести в месяц, ей потребуется сто месяцев, восемь лет с хвостиком. Так можно и состариться. Почему бы не ускорить? Вы никогда не задумывались об этом? В молодости острее, чем в зрелом возрасте, хочется жить одному, независимо. Вы понимаете?

Марта кивнула.

— Потому и не осуждаю. Наоборот, готов помочь. — Он улыбнулся.

В кабинет неожиданно вошла Алла Клигман. Она была в длинном черном пальто с красной окантовкой,в черной шляпе с широкими полями.

— Прошу прощения, что без звонка, — засияла она. — Просто была рядом, думаю, зайду, запишусь на прием...

Леша узнал актрису и теперь во все глаза смотрел на нее.

— Алла, познакомьтесь с нашим молодым сотрудником.

Леша покраснел, шаркнул ногой и,представившись, поцеловал гостье руку.

— Ладно, я пойду, — сказал он и ушел.

Алла вытащила договор, положила перед Земской.

– Вот договор, здесь вам надо расписаться. Один экземпляр оставьте у себя, а один я возьму с собой.

— И в чем заключается моя работа? — поинтересовалась Марта.

— Мы будем с вами разговаривать, только и всего. Я стану спрашивать, вы отвечать.

Актриса огляделась.

— Довольно мило у вас тут. И портрет Чаплина.

— Вы хотели, чтоб здесь висел Портрет Форда Сименса?

— Нет, но... — она замялась, — Марк Григорьевич то восхищается вами, то хочет вас убить. Почему?

— Он говорил вам об этом? — удивилась Марта.

— Он все время кричит: я ей голову оторву! И, как тигр, скрежещет зубами! Я не понимаю! Вы такая красивая, обаятельная, — восторженно проговорила Алла, — а тут черт-те что!

— Я несъедобная, — сказала Марта.

— Что значит — несъедобная?

— Мы же акулы капитализма и пожираем друг друга. Гриневич хочет съесть меня, а я напичкана отравленными шипами, и он не может, — нахмурившись, ответила она, — потому и хочет убить.

— Вы это серьезно?

— У меня с юмором всегда было плохо.

Марта, хоть и не показала виду, что испугалась, но морозец тотчас ожег, пробежал по коже. Гриневич поопаснее Джаника, и у него всегда найдется пять — десять тысяч долларов на киллера, которого тут же отправят в Австрию или на Кипр погреться на солнышке. Следствие протянется полгода, потом дело закроют, и на этом все кончится. Марта не депутат Госдумы, не правительственная дама.

Возможно,Гриневич придумает какой-нибудь другой способ ее убрать: не то съела, не то выпила. Или через Рындина. Клигман стала задавать вопросы про то, чем Земская занимается каждодневно, Марта, потрясенная новостью, принесенной актрисой, отвечала вяло, односложно.

— Вы чем-то расстроены? — спросила Алла.

— Устала немного. Два дня с утра до вечера у нас шли сложные переговоры с немецким партнером Вальтером Дицем, из-за этого я и не могла с вами встретиться. Сегодня он улетел, и я ощутила усталость.

— Он забавный, этот Диц, правда?

— А вы что, с ним знакомы? — удивилась Марта.

— Да, вчера мы сидели в одном немецком ресторане на Кутузовском, было уже поздно... Он так хорошо говорит по-русски!.. — восхищенно проговорила Клигман.

Марта несколько секунд молча смотрела на актрису.

— Вы были там с Гриневичем?

– Да.

Марта побледнела. Она схватила телефон, набрала номер мобильника Стаса.

— Привет, где Вальтер?.. В самолете?.. Ладно... Ничего... Потом объясню... Пока!

— Я что-то не то сказала? — встревожилась Алла.

— Нет-нет, все замечательно! — Марта вдруг приветливо заулыбалась. — А о чем вчера говорили мужчины за столом?

Она поднялась, достала остатки ликера, налила, гостье рюмочку.

— Я так люблю кофейный ликер! — обрадовалась актриса. — Ой, а вам ничего не осталось!

— Ничего, мы сейчас найдем еще!