чувствовала себя все же комфортнее. Однако сейчас Земской вовсе не хотелось оставаться одной, странная тревога все не покидала ее.

Она молчала, и Виталий, понимая ее настроение, проговорил:

— Ты всегда сама говорила, что одной тебе даже спокойнее. — Мне же жить в цирковой общаге и питаться тамошними щами действительно нелегко: я без соды обходиться не мог, изжога замучила. Дома нeделю пожил, и все прошло. А со вторым спектаклем я точно себе язву заработаю! Но я хочу поставить пьесу об одном талантливом парне, которому не везет, no тому что он родился не в свое время. Он пытается бороться против судьбы, но его никто не слышит. Ни мать, ни возлюбленная, ни дядя. Никто. Они слышат себя, других, а его — нет. Это страшно, когда тебя никто не слышит и не понимает. От этого можно сойти с ума. И чтобы не стать сумасшедшим, он стреляется. И при этом это будет очень смешной спектакль. Потому что всем хочется веселиться, распирает жажда удовольствий и вовсе не хочется слушать про творчество, про новые формы, про великую любовь.

— Что это за пьеса?

— «Чайка».

— И когда ты думаешь отправляться?

— Через неделю. Договорюсь с приятелем, чтоб он довел курс за меня, и поеду.

Марта погрустнела.

— Ты чем-то недовольна?

— Да нет, но... Не знаю. Настроение хреновое.

— Тебя эти звонки так достают? — удивился Виталик. — Да брось ты! Мало ли придурков расплодилось!Ничего, поставим определитель, и он звонить пере-

станет.

Они почаевничали, выпили еще по рюмке ликера.

Марта спохватилась: половина второго, а завтра она в десять собиралась быть на работе.

— Полежи со мной немного, — попросила она, Виталик лег с женой, обнял ее, приласкал, и снова у них все произошло так,как ей нравилось. Из всех ее

мужчин только Виталик умел доставлять ей такое сильное удовольствие.

Неожиданный прилив нежности заставил главбухшу позабыть обо всем на свете.— Может быть, ты отложишь свою постановку?

— Не могу, они хотят поставить пьесу в этом сезоне и повезти ее на гастроли.

«Убью Стаса, если узнаю, что это он все устроил!» — грозилась про себя Марта.

17

Марта приехала на работу ровно в десять, напечатала на компьютере две платежки, отправила их по электронной почте в банк, написала приказ об увольнении Юли по собственному желанию прямо с этого же числа, отсчитала причитающуюся помощнице зарплату и компенсацию за неиспользованный отпуск, выписала расходные ордера. Оставалось подколоть к этим бумагам лишь ее заявление, а в том, что Юля его напишет, Марта не сомневалась.

Позвонил Стас, сказал, что вылет Дица задерживается и собственное прибытие на работу соответственно тоже, но к двум он надеется быть. Сообщил: десять штук он Вальтеру отдал, чем привел партнера в неописуемый восторг, и тот воодушевился присылать по две фуры в неделю.

—Мне дядя передал о том, что произошло вчера.
– Ябыл потрясен! — помедлив, добавил он.

—Это не телефонный разговор, потом обсудим, — прервала его Марта. — Привет Вальтеру!

Вошла Юля. Робко, боком. Застыла у порога, густо покраснев.

Все же остатки совести еще есть. Затем, не раздеваясь, подошла к Марте, присела на стул для посетителей.

— Я хотела бы, Марта Сергеевна, попросить у вас прощения за вчерашнее, — опустив голову, забормотала помощница. — Сама не понимаю, что на меня нашло, какое-то затмение. — Она машинально выдергивала пушинки из своей мохеровой шапочки.

Вы же знаете, я никогда не пью, а тут Диц меня заставил выпить рюмку водки под пельмени, потом ликер, и я контроль над собой потеряла...

Она проговаривала все это заученным тоном, как добросовестная школьница. Марта ее не перебивала.

— Он все время твердил: ты взрослая, совершеннолетняя, а держишься за юбку Марты Сергеевны, надо жить своим умом и много всяких других слов... — шмыгая носом, лепетала Юленька.

— Идиот! — ругнулась главбухша.

— И еще слова интимные шептал...

— Ладно, так сколько у тебя любовников-то? — все-таки не удержалась, спросила главбухша.

— Ни одного, — прошептала Юля.

—А этот дипломат, у которого ты была на содержании?

— Я его в первый раз видела.

— Ты что, девственница?

Юля кивнула. Марта с удивлением посмотрела на нее:

— Я только не пойму, почему этого нужно стыдиться?! -

— Что вы, я как-то сказала об этом в одной компании, так меня на смех подняли, — призналась Юля, — а мальчик, с которым я танцевала, даже спросил: «Ты что, больная?» И я с тех пор боюсь в этом даже подругам признаваться.