По другую сторону стеклянной двери показалась стройная девушка с большими зубами. Протягивая шляпу, Генри сначала принял её за ту самую служанку, что застала их с Дианой после первой совместной ночи. Генри задумался, что получила та горничная за их тайну, где она сейчас, и поразилась ли бы, услышав, что Пенелопе Хейз, однажды заплатившей несомненно высокую цену за эти сведения, стал безразличен собственный брак. По крайней мере, это следовало из лежащей в его кармане сложенной записки, прочтенной уже бесчисленное множество раз.

— Дома ли мисс Диана? — спросил он.

— Да, — нерешительно ответила девушка. — Как и миссис Холланд, и мисс Эдит Холланд, — добавила она, словно предупреждая.

— Пожалуйста, скажите им, что пришел мистер Генри Шу…

— Я знаю, кто вы, мистер Шунмейкер. — Горничная неловко наклонила голову, словно жалея о своих словах, и открыла скрипучую боковую дверь. Генри подождал, пока служанка объявит о его приходе, а затем вошел в небольшую старомодную гостиную, где принимали гостей женщины семейства Холланд.

— Здравствуйте, Генри, — поприветствовала его миссис Холланд, поднимаясь со своего места возле окна.

Сидевшая ближе к пыльной каминной доске Эдит тоже встала, а Диана, с как всегда цветущим и слегка запыхавшимся видом утопающая в подушках турецкого уголка, приподнялась на локтях. Слова хозяйки дома прозвучали прохладно. По колебанию миссис Холланд, стоявшей от него на расстоянии целого персидского ковра с вытертым за годы использования узором, Генри понял, что до неё дошли неприятные слухи о его связи с Дианой. Но, конечно же, миссис Холланд не выражалась открыто.

— Соболезную вашей утрате, — так же холодно продолжила она.

— Как и все мы, — добавила тетя Дианы голосом, показавшимся мягким в сравнении с тоном вдовы её брата.

— И мне очень жаль, что я не смогла прийти на похороны, — продолжила миссис Холланд, не обращая внимания на родственницу. — Но думаю, что Диана достойно представила нашу семью. — Она втянула воздух, и Генри понял, что пожилая леди не знала о задумке Дианы явиться на похороны, потому что если бы это было в её власти, она не позволила бы никому из Холландов и близко подойти к Шунмейкерам, пока ходят такие слухи.

Диана быстро переводила взгляд влажных темных глаз с Генри на мать и обратно. Значит, она без разрешения матери отправилась посмотреть, как хоронят его отца. К своему удивлению, Генри понял, что способен любить Диану ещё сильнее за мужество и беспечность, которые потребовались от неё, чтобы мирно и бесхитростно стоять там, поодаль, но достаточно близко, чтобы он мог чувствовать её присутствие.

— Конечно, я понимаю, что сейчас сложно не мне одному, — ответил он. — Мы все что-то потеряли. Хотя я слышал, что у Элизабет все хорошо — пусть наша помолвка не закончилась так, как задумывалось, надеюсь, вы знаете, что я очень рад за вашу дочь.

— Спасибо.

— Для меня стало великим утешением, что член семьи Холланд пришёл на похороны моего отца — знаю, он бы это оценил — и я вдвойне рад, что этим человеком оказалась мисс Диана, чудесное зрелище для моих глаз, измученных после долгих месяцев на фронте и этой внезапной трагедии.

Миссис Холланд на секунду прикрыла веки, распознав ложь, и ещё пристальнее уставилась на гостя. Но Генри не дрогнул. Он взял себя в руки и понял, что способен стоять перед этой величественной хрупкой матроной со всем достоинством представительного мужчины своего класса.

— Не позволите ли мне пригласить вашу дочь на короткую прогулку в парке? Она всегда находит верные слова утешения, а меня в эти дни мало что может успокоить.

Диана уже поднялась. Её все ещё немного загорелая грудь и руки обтягивал бледно-розовый жатый ситец — Генри почти удивился, увидев её в красивом платье после их приключений на Кубе и заметив, что её густые каштановые волосы отросли достаточно, чтобы завиваться чуть ниже ушей. Одежда никогда не скрывала её характера, и то, как платье дополняло её движения, лишь подчеркивало так обожаемые Генри живость и девичье поведение.

— Я не указ своей дочери. — Слова миссис Холланд прозвучали сухо, с едва заметной ноткой гнева.

— Я скоро верну её вам, — пообещал Генри. А затем слегка поклонился на прощание.

Диана не спеша и грациозно прошла через уставленную мебелью гостиную, хотя Генри хорошо знал, что она прилагает массу усилий, чтобы не броситься к нему. Сам же он с трудом сдерживал улыбку, рвущуюся наружу при мысли, как же ему повезло, что в него влюбилась такая красавица. С каждой новой встречей Диана только хорошела. Генри вышел за ней в коридор и подождал, пока она завязывала на шее ленту соломенной шляпки.