— Надеюсь, ты прав.

— Скоро запуск «Звезды», сэр. Они называют это «Звезда».

— Мы очень удивлены, Дэйв. И обрадованы. Мы ждем «Звезду». И встретим космонавта... как это у русских говорится... хлебом с водкой?

— Хлебом с солью, сэр.

— Роджер, Дэйв. Хлебом с солью!

— Пора заканчивать, — сказал Крикалев. — Осталось десять минут.

— Мне говорят, осталось десять минут, — перевел Адамски. — Желаю вам удачи, командир Хазбанд. Мы молимся за вас!

— А мы молимся за космонавта, Дэйв! Удачи!

— Так-так-так, — сказал Маринин, когда Адамски отцепил наушник. — А вот это и есть религиозная пропаганда.

Дэйв улыбнулся ему. Он знал, что это шутка.

1 февраля 2003 года, космодром Дальний, СССР

Космонавт Юрий Москаленко сидел на самой вершине пятидесятиметровой ракеты и тихонько насвистывал. Ему было радостно. Он отправлялся в космос.

Вообще-то это был его третий полет. Первый раз он взлетал на «Звезде» с космодрома Байконур в качестве командира экипажа. Тот полет был организован как экспедиция посещения орбитальной станции «Мир-2». «Звезду» в прессе назвали «Союзом», а участники экспедиции фигурировали под псевдонимами. Фотографии, опубликованные в прессе и в сети, не имели к реальным участникам секретного полета, никакого отношения. Спецы из группы информационного обеспечения навострились лепить такую «дезу», что Москаленко иногда задавался вопросом: а в своем ли он уме? Может, он просто придумал себе полет в космос? А летали на самом деле вот эти ребята с фотографий?

Второй полет состоялся через год после первого и вымотал Юрия до предела. На этот раз «Звезду» вместе с Москаленко погрузили в грузовой отсек «Бурана», на орбите вытащили манипулятором и отправили в свободный полет. Через восемнадцать часов он вернулся, произвел маневры сближения, уравнял скорость и перешел через открытый космос в грузовой отсек «Бурана». Потом совершил обратный переход с Иван Иванычем — габаритно-весовым макетом космонавта в скафандре.

За оба полета Москаленко получил звание Героя Советского Союза и Золотую Звезду на грудь, но, кроме министра обороны и руководства специального отряда космонавтов, об этом никто не узнал. Надежде он, конечно, похвастался втихаря, что получил правительственную награду, но уточнять, за что и какую, не стал. Жена не обижалась — они всё давно обговорили.

«Когда-нибудь наступит и твой час, — уверенно сказала она. — Будешь ты еще знаменитым».

И ведь не ошиблась. Она вообще редко ошибалась...

Москаленко вспомнил жену и девочку Иринку, которые ждали его сейчас в Москве, и запел громче. Утром они увидят его лицо по всем каналам. То-то удивятся!

— Журавль! — окликнула пультовая. — На связи Восход-один. Слышим, у вас весело. Приступайте к проверке скафандра!

— Вас понял. Приступить к проверке скафандра... Проверку скафандра закончил.

— Вас понял, Журавль. Отлично. Продолжайте работать.

Да, он побывал в космосе уже дважды. Но каждый раз это происходит по-новому. И запоминается всё — до мельчайших деталей.

Процесс начинается с обязательного ритуала, который космонавты принесли с Байконура на Дальний. Просмотр «Белого солнца пустыни». Бутылка шампанского как подарок врачам, выполнявшим предполетный осмотр. Подпись на двери номера в гостинице. Выход под «Траву у дома». Остановка на полпути к стартовому комплексу, чтобы помочиться на заднее колесо автобуса...

После отдания дани традициям запускается новая последовательность действий — за которую отвечает боевой расчет Авиакосмических войск, расположившийся в бункерах вокруг стартового комплекса, числом семьсот человек. Ракету заправляют, проверяют все системы, а космонавт в это время сидит и старается не думать о том, что прямо под его седалищем находится почти триста тонн легковоспламеняющегося топлива. Впрочем, бояться нечего — ракета-носитель «Союз» очень надежна, а особенно надежна система аварийного спасения: еще ни один из космонавтов не погиб при запуске «Союза».

— На связи Донбас-два, — услышал Москаленко приглушенный расстоянием голос Крикалева. — Как чувствуете себя, Журавль?

— Самочувствие хорошее, Донбас-два.

— Обстановка в кабине?

— Давление единица. Влажность шестьдесят пять процентов. Температура восемнадцать градусов. Как поняли?

— Понял вас отлично, Журавль! У нас всё идет нормально.

Позывной «Журавль» Юрий выбрал себе сам. Долго ходил и думал, а потом осенило. Ведь его любимым самолетом был и оставался «Су-27» — «журавль». Так и сделался Москаленко «Журавлем».

— Говорит Восход-один, — снова вмешалась пультовая. — Как слышите, Журавль?

— Слышу вас отлично!

— Проверьте удобства пользования памяткой и видимость кодовой таблицы. Как поняли?

— Понял вас, Восход-один, проверяю... Пользование памяткой и возможность считывания сигналов проверил, всё нормально.

— На связи Донбас-два. Журавль, тебе привет от всех наших ребят. И отдельный привет от Гречко.

— Понял вас, Донбас-два. Большое спасибо вам. Передайте им самый горячий привет от меня...