И все это время он был обречен на полное молчание. С ним говорили, только когда надо было отдать приказание. Он не имел права пользоваться эхокамнями, чтобы точно слышать. Он был абсолютно изолирован от любых контактов.

Первый период длился вечность; второй — в двенадцать раз дольше. В третьем периоде он занимался садом и посылал к Радиации всякого, кто подходил к нему, поскольку к нему подходили только для того, чтобы отдать очередное распоряжение, — все, кроме одного человека.

Это был Оуэн, который принес ему приказ начать копать общественную пещеру. И Джед услышал морщины, прочерченные заботами на лице друга.

— Если ты думаешь, что заслужил наказание вкалывать вместе со мной, — сказал Джед, нарушая правило молчаливого отречения, — то забудь об этом. Это я заставил тебя перейти барьер.

— Я много думал об этом, — признал Оуэн с некоторым холодком в голосе. — Но меня беспокоит другое.

— Что? — спросил Джед, продолжая раскладывать навоз вокруг ростков манны.

— Я недостоин стать Выжившим. После того, как я побывал в Начальном Мире.

— Забудь все это.

— Я не могу, — голос Оуэна звучал виновато. — Я оставил всю свою смелость по ту сторону барьера.

— Дурачок! — мягко сказал Джед. — Прекрати это.

Четвертый период он провел в одиночестве: никто не приходил к нему даже для того, чтобы передать очередной приказ. Во время пятого он постарался обрести твердость духа, радуясь, что ему удалось избежать колодца. Но во время шестого, неимоверно уставший, с мучительной болью в мышцах, он понял, что ничего худшего и быть не могло. И до того, как он закончил последнюю из своих изматывающих, а нередко и непосильных для человека работ, он желал, чтобы его — во имя Радиации! — просто-напросто приговорили к колодцу.

Джед положил последнюю каменную плиту в одной из новых пещер, потом остановил эхопрожектор на период сна. Шатаясь от усталости, он еле дотащился до пещеры Фентонов.

Ромель спал, но Первый Выживший еще бодрствовал.

— Я счастлив, что ты наконец все закончил, — сказал он, чтобы подбодрить Джеда. — Сейчас отдыхай. Завтра тебя отведут на Верхний Уровень для пяти подготовительных периодов к декларации намерений объединения.

Слишком уставший, чтобы спорить, Джед упал на приготовленную для сна каменную плиту. Но отец спокойно продолжал:

— Ты должен знать: кажется, реактисты снова начали захватывать пленников. Четыре периода тому назад Оуэн пошел за грибами. Больше мы его не слышали.

Джед мгновенно проснулся; он был не настолько усталым, как ему казалось. Когда Первый Выживший заснул, Джед нашел свои эхокамни и незаметно выбрался с Нижнего Уровня. Он одновременно и осуждал глупую гордость Оуэна, и беспокоился о его судьбе.

Борясь с желанием упасть на месте и заснуть мертвым сном, он миновал место, где они повстречали маленькую реактистку, прошел вдоль быстрой речки и оказался в узком туннеле. Прослушивая каждый колодец на своем пути, он достиг барьера и с трудом преодолел его. С другой стороны он почти сразу же наткнулся на очень знакомый предмет — на колчан Оуэна!

Потом ему попались сломанное копье и две стрелы. Эхо его камней показали ему и разбитый лук Оуэна у самой стены. Принюхиваясь к тому, что, возможно, было остатками запаха существа из Начального Мира, он вернулся к барьеру.

Оуэн даже не успел воспользоваться своим оружием!

При входе на Верхний Уровень непривычные звуки центрального прожектора принесли Джеду многочисленные, впечатления о мире, достаточно похожем на его собственный: с пещерами, рабочими местами и оградами для скота.

Ожидая эскорта, который должен был за ним прибыть, он с грустью думал о найденном по другую сторону барьера оружии Оуэна. Похоже, он ошибался, думая, что проклятое существо было послано самим Светом только для того, чтобы наказать его за святотатственное отрицание веры. В конце концов, барьер, видимо, был построен только для того, чтобы защитить людей от этих чудовищ. Но это не остановит его в поисках Тьмы. И он не позволит, чтобы судьба Оуэна надолго осталась невыясненной.

— Джед Фентон?

Голос, который послышался из-за скалы слева, застал его врасплох. Выйдя на ясный звук центрального прожектора, человек сказал:

— Я — Лоренц, советник Ла Ру Ансельма.

Голос Лоренца говорил о человеке маленького роста, со слабым дыханием, который держался немного ссутулившись. Джед получил и непрямое звуковое впечатление лица, покрытого глубокими морщинами, на котором отсутствовала нежная влажность открытых глаз.

— Десять прикосновений узнавания? — вежливо спросил Джед.