«До отъезда оставались лишь сутки, — вспоминал А. С. Болдырев, — но Алексей Николаевич успел договориться с председателем исполкома Моссовета Прониным о подготовке для Ленинграда колонны из 40 автобусов и 200 грузовых машин с водителями и ремонтниками и загрузке их продовольствием и запчастями. Он условился с Ярославским и Горьковским обкомами партии, что они тоже отправят в Ленинград 260 грузовиков. Нарком путей сообщения обещал срочно доставить к линии фронта людей и машины.

19 января, получив предварительно продукты и теплую одежду, мы вылетели в Ленинград. Прилетели в сумерки. Через час Косыгин приехал в Смольный. А. А. Кузнецов рассказал Алексею Николаевичу о положении в городе с подвозом продовольствия, топлива, вооружения, боеприпасов, о нормах выдачи продуктов, о страшном голоде, ежедневных артобстрелах и бомбардировках.

На следующий день Горчаков и Малявин побывали на оборонных предприятиях, а я и Карпов отправились на Финляндский вокзал, чтобы уточнить возможности организации массовой перевозки людей до Ладожского озера. Вечером Косыгин выслушал наши доклады. Положение оказалось более тяжелым, чем мы ожидали. Автомобильный транспорт не был подготовлен к массовой эвакуации. В еще худшем положении была железная дорога: не хватало паровозов, топлива, воды. Многие машинисты, ремонтники, путейцы просто не могли работать из-за сильного истощения.

Горчаков и Малявин, побывавшие на заводах, рассказали, что на многих из них есть немало оборудования, приборов, цветных металлов, крайне необходимых для тыловых предприятий, работающих на нужды фронта. Алексей Николаевич распорядился подготовить списки всего, подлежащего вывозу из осажденного города без ущерба для его обороны.

21 января на заседании военного совета были рассмотрены предложения по массовой эвакуации. Затем Косыгин позвонил Сталину, доложил ему об обстановке в городе и намеченных мерах. 22 января ГКО распорядился об эвакуации из Ленинграда 500 тысяч человек.

Ледовая дорога через Ладожское озеро, «Дорога жизни», стала единственным путем, по которому можно было эвакуировать ленинградцев, доставлять в осажденный город продовольствие, оружие, боеприпасы, горючее, вывозить промышленное оборудование и материалы. Это огромное хозяйство включало в себя множество различных служб. К февралю 1942 г. ВАД (военно-автомобильная дорога) была приведена в образцовое состояние: трассы расчищены, через каждые 1–1,5 километра оборудованы съезды, из снега и льда сооружены домики для регулировщиков. На 9, 11, 20 и 24-м километрах были поставлены четыре большие утепленные палатки. На ВАДе было занято около 19 тысяч человек, почти 3800 грузовых машин, автобусов, тракторов, а также три полевых госпиталя, пять эвакогоспиталей…

Даже налеты фашистской авиации не нарушали четкого ритма работы Ледовой дороги. Улучшение ее работы позволило с 11 февраля 1942 г. восстановить нормы выдачи хлеба, существовавшие до 12 сентября 1941 г. С этого же времени продовольственные карточки отоваривались полностью по всем видам продуктов.

…Посмотрите на карту Карельского перешейка — в сторону от Ладоги, от Ленинграда на восток идет пригородная Ириновская железнодорожная ветка. Здесь, на станции Борисова Грива, километрах в тринадцати от озера и решено было организовать один из основных пунктов эвакуации ленинградцев по «Дороге жизни». В феврале каждые сутки из Ленинграда отходило по два, а в марте — по пять-шесть составов. Большую помощь в перевозках оказали командированные в Ленинград по просьбе Алексея Николаевича паровозные бригады, рабочие других железнодорожных профессий.

Алексей Николаевич Косыгин каждые два-три дня наведывался на станцию Борисова Грива, объезжал по кольцевым маршрутам все пункты приема и отправки людей, грузов, пункты ремонта автотехники и защиты «Дороги жизни» от авиации противника. Бывал он на эвакопункте станции Жихарево, за блокадным кольцом, уже на восточном берегу Ладоги. Как-то он остался ночевать в Жихареве. Поздно вечером мы собрались спать. Небольшого роста Карпов улегся на короткую кровать, Алексей Николаевич — на обычную. Пока он укладывался, я вышел в коридорчик и вернулся с двумя полушубками, которые начал раскладывать на полу. Алексей Николаевич, приподнявшись, некоторое время смотрел на мои приготовления, а затем тоном, не терпящим возражения, сказал: «Вы что это надумали? На полу дует, кровать у меня широкая — марш ко мне».

Я начал было отговариваться, но он решительно подвинулся к стене, положил рядом со своей подушкой вторую, и я бочком примостился рядом.

Утром мы направились к большому корпусу Дворца культуры, на первом этаже которого размещали приехавших ленинградцев. Там они могли немного отдохнуть, согреться, поесть горячего, получить паек на дальнейшую дорогу. В огромном помещении было чисто, светло и сухо. С лиц эвакуированных исчезла угрюмость, настороженность, они переговаривались, улыбались. Алексей Николаевич подходил к людям: «Вам помогут сесть в поезд. Желаю доброго пути, но хочу предупредить, что дорожный паек надо экономить».

…22 и 23 апреля по «Дороге жизни», через промоины, укрытые деревянными щитами, на фронт перебросили почти 11 тысяч солдат. А в 16 часов 24 апреля движение по Военно-автомобильной дороге было прекращено».

Легендарная «Дорога жизни» сыграла исключительную, если не решающую роль в обороне Ленинграда.

В апреле Косыгина вызвали в Москву. На заседании ГКО он сделал подробное сообщение об эвакуации населения из осажденного Ленинграда, о завозе продовольствия, топлива, боеприпасов… 25 апреля на заседании ГКО был рассмотрен вопрос о строительстве трубопровода по дну Ладожского озера. Трубы и насосы предлагалось найти в самом Ленинграде. Контроль за выполнением этого задания возложили на Алексея Николаевича. Трубопровод длиной 29 километров был сдан в эксплуатацию досрочно и обеспечивал с 1942 года топливом город и фронт.