Пейдж чокнулась с ним. Она сделала небольшой глоток вина, изумившись его легкости и свежести, и улыбнулась Алексею. Ее сердце бешено билось, и она задалась вопросом, как переживет этот ужин, если уже сейчас не может произнести ни слова.

Происходящее казалось ей нереальным. Совсем недавно она была в Москве, а теперь находится под Санкт-Петербургом и ужинает с князем в библиотеке его особняка.

Она подумала о Чаде и Эмме и почувствовала себя виноватой.

— Тебе понравились пельмени? — спросил Алексей.

— Еда замечательная. Но что из блюд называется пельмени?

— Клецки с начинкой из смеси говядины, баранины, свинины и специй.

— Удивительно вкусно. Ты был прав. В России множество вкусных блюд помимо борща.

Он проследил взглядом за ее вилкой, которую она поднесла ко рту, и понаблюдал за тем, как она жует. Пейдж застеснялась. Алексей отвел взгляд и взглянул на свою тарелку.

— Это любимые уральские пельмени моей сестры, — сказал он. — Моя мать довольно часто делала их для нас.

— Мне жаль, что твоя сестра не с тобой, — промолвила она осторожно.

— Прошло уже очень много лет, — ответил он. — Но спасибо за сочувствие.

Когда он не произнес больше ни слова, она почувствовала себя обязанной сменить тему.

— Моя мать жарила курицу по-южному, — сказала она серьезно. — Это было мое любимое блюдо в детстве.

Он посмотрел на нее с интересом:

— А теперь не любимое?

Пейдж покачала головой:

— Нет, с тех пор как я узнала о холестерине и болезнях сердца. И не потому, что я потеряла десять фунтов веса, как только отказалась от жареной пищи.

Хотя Пейдж, наверное, по-прежнему ела бы жареную курицу, если бы ее мать была жива.

— Я никогда не ел жареной курицы по-южному.

— Если когда-нибудь приедешь в Техас, я приготовлю ее для тебя.

Он усмехнулся:

— Может, и заеду.

Пейдж сделала еще глоток вина. Ей меньше всего нужно, чтобы этот человек приехал в Техас. Но он вряд ли когда-либо туда приедет. Он просто вежлив.

— У тебя милый дом, — сказала она. — Должно быть, замечательно расти здесь.

Выражение его лица стало непроницаемым, но потом он пожал плечами:

— Я вырос не здесь, моя красавица. Мой отец умер, когда мне было пять, и моя мать была вынуждена уйти отсюда со мной и моей сестрой. Мы стали персонами нон грата.

— Какая несправедливость! Разве твоя мать не унаследовала имущество, когда умер твой отец?

Он отпил вина:

— В те времена в стране царили другие законы. У моей матери не было нужных связей. Нашлись те, кто очень хотел, чтобы она ушла отсюда.

— Но сейчас ты здесь, — сказала она, пытаясь исправить свою ошибку.

— Потребовалось много лет, чтобы выкупить эту собственность. — В его серебристо-серых глазах читались то ли ненависть, то ли ярость, то ли страх.

Прежде чем она успела это понять, на его лице снова появилась маска заботливости. Она ткнула вилкой в зелень.

— Где сейчас твоя мама?

— В склепе церкви, которую ты видела, когда мы подлетали. Как и моя сестра и мой отец. Я перенес прах моей матери и сестры сюда, когда выкупил поместье.

У Пейдж скрутило живот. Она положила вилку на тарелку.

— Извини, Алексей. Я не должна была спрашивать.

— Ты ведь не знала. — Он взял ее за руку. — Прошло много времени с момента их смерти. Но теперь их прах находится в семейном склепе, где и положено.

Она сжала его руку:

— Моя мать тоже умерла восемь лет назад.

— Я очень сожалею о твоей потере.

Она покачала головой:

— Я сказала тебе об этом не потому, что хотела сочувствия, а чтобы ты знал: мне понятно, что такое одиночество.

Он удивился, но быстро совладал с собой:

— У тебя есть Эмма.

Она сглотнула:

— Да, но скоро ее не будет рядом.

Он поцеловал ее руку:

— Она всегда будет с тобой, Пейдж. Она по-прежнему твоя сестра.

У Пейдж сдавило горло. Он потерял свою сестру, а она жалуется по поводу того, что ее сестра скоро уедет, выйдя замуж.

— Боже мой, мы опять говорим обо мне, хотя начали разговаривать о тебе.

— Мне нравится узнавать о тебе, — сказал он.

— Я предпочла бы поговорить о тебе.

— Что ты хочешь узнать? — спросил он, откинувшись на спинку стула.