Шрифт:
Ей не нравилось, что он так откровенно разглагольствует о своих похождениях, но все же она испытывала чувство облегчения, что все оказалось не так ужасно, как она себе представляла.
— Как насчет подарков?
— Я делал подарки не только своим девушкам, но каждому, кто, на мой взгляд, мог оценить их, и потому, что я мог себе это позволить. Они не были благодарностью за то, что кто-то делил со мной постель. Хотя это выражение скорее метафорично. У меня никто никогда не оставался на ночь.
— Кроме меня, — прошептала Селена.
Его взгляд помрачнел.
— И я не хотел, чтобы наши отношения закончились. Но ты сбежала.
— Я не знала, что делать дальше. Подумала, что это должен решить ты.
Его лицо превратилось в маску.
— Ты могла бы оставить хоть какой-то знак, чтобы я понял, что ты не посчитала нашу встречу самой большой ошибкой в своей жизни.
Губы Селены задрожали.
— Ты мог бы позвонить мне. Хотя бы для того, чтобы поблагодарить за хорошо проведенное время. Я могла бы дать тебе понять, что не против встретиться еще раз.
Повисла гнетущая тишина. Наконец Аристидес тяжело вздохнул:
— Значит, мы оба совершили ошибку. И потеряли почти два года.
— За это время ты наверняка нашел… замену.
— Чего? — сердито спросил Аристидес. — Другие женщины больше не могли мне дать того, что я пережил с тобой.
У Селены замерло сердце.
— Ты хочешь сказать, что после меня у тебя никого не было?
— Да, — просто ответил он. — А у тебя?
— Ну, если ты не заметил, мне было не до этого. Сначала беременность, потом роды, ребенок.
Аристидес пристально посмотрел на нее, как будто желая проникнуть в ее мысли:
— Только поэтому ты не… встречалась с другими мужчинами?
— Нет, — откровенно признала она. — Но я не могу поверить, что ты переживал то же самое.
— Но почему? Почему ты не можешь поверить мне? Я понял тогда, что не хочу ничего другого. Ничего другого после того, когда я пережил с тобой те ощущения, которых всегда искал и никогда не переставал жаждать.
После этого признания, которое поселило в ее душе полную сумятицу, они, как будто сговорившись отложить на время откровенный разговор, ни разу не вернулись к нему за весь оставшийся вечер.
Настало время возвращаться домой.
Когда они вошли в дом, их уже встречали Каллиопа с Алексом. При виде их Алекс завопил от радости. Они обняли своего малыша и нежно расцеловали.
Арис и Каллиопа остались после того, как Алекс отправился спать. Арис приготовил легкий ужин для своих «леди». Каллиопа потеряла дар речи, когда увидела, как он направился на кухню. Потом с каждой ложечкой божественного на вкус суфле, приготовленного им, она повторяла, как в ее голове все перевернулось с ног на голову.
Арис только загадочно улыбался. А Селена задумалась над тем, сколько всего ей еще предстоит о нем узнать.
В первом часу ночи Арис поднялся и сказал, что пора уходить.
Сначала они тихонько зашли в детскую. У Селены ком подступил к горлу, когда она увидела, с какой нежностью Аристидес поцеловал свою маленькую копию. Ей хотелось предложить ему остаться с ними.
Но этот шаг был бы очень поспешным, несмотря на то, каким необыкновенным оказалось время, которое они провели вместе.
У двери Арис отошел в сторонку, пока Селена и Каллиопа обнимались и договаривались о будущих встречах. Каллиопа поблагодарила за чудесно проведенный день, который она провела не только с Алексом, но и с Селеной, а что еще главнее, со своим старшим братом, которого она имела возможность узнать заново.
Потом он пропустил Каллиопу к лифту, а сам повернулся и помахал Селене рукой.
Она смотрела на него, и на ее глазах блестели слезы.
Арис одним прыжком оказался рядом с ней.
— На этот раз никаких поцелуев на прощание, чтобы ты не пошла на работу в таком ужасном состоянии, в каком сегодня проснулся я, и никого не довела до банкротства и не отправила в тюрьму.
Она улыбнулась. Он сдерживался ради нее. Вдруг он со стоном схватил ее руку и прижал к своим губам:
— Kala mou, у меня будет еще один день?
— Да, — дрожащим голосом ответила Селена.
Еще одного дня не получилось.
Все, что у них было следующие две недели, это выпадающие время от времени случайные встречи. Селена виделась с Арисом после того, как заканчивала свою работу, если только ему позволяли приехать его собственные дела. Но две недели подряд свои выходные ему пришлось посвятить работе.