— Все сезоны, — осветила Селена в надежде, что Арис передумает и она успеет сказать ему о своем решении прежде, чем наступит время их прогулки.

— Если нужно, я останусь на ночь! — в восторге воскликнула Каллиопа.

— Нет, не нужно, — категорически заявил Арис.

— Спасибо, но я сама решаю, что мне нужно. И я никуда не хочу идти.

Она сказала это.

Арис посмотрел на нее и обворожительно улыбнулся:

— Нет, хочешь. Просто мне кажется, что ты решила все-таки отказать мне в том, чтобы провести эксперимент до конца. — Он прочитал ее мысли! — Но ты сама дала мне слово.

— Я ничего не обещала, это ты заявил, что у тебя есть право на еще один день.

— Твое согласие подразумевалось. — Его взгляд вдруг стал очень серьезным. — Селена, хватит воевать со мной. В этом нет необходимости.

— Еще какая необходимость. Так ведут себя люди, когда понимают, что их пытаются подчинить. А ты мастер в таких делах.

Аристидес пожал плечами:

— Я просто хочу, чтобы ты дала мне возможность пройти это до конца. Ты видела меня только в постели и в кабинете. Ты совсем меня не знаешь. Как ты это сделаешь, если мы не будем проводить время вместе? Вдруг нас объединяет нечто большее, чем наш чудесный ребенок и неугасимая страсть?

— Послушай… насчет второго пункта… — начала Селена, но он не дал ей договорить и притянул к себе.

Он властно прижался к ее полуоткрытым губам, и она потеряла всякое желание сопротивляться.

Где-то отдаленно она услышала женский возглас и детский лепет. Ей следовало почувствовать себя оскорбленной, но она ничего не могла с собой поделать и полностью отдалась головокружительному поцелую.

Аристидес немного отстранился от неё, посмотрел ей в глаза и прежде, чем снова прильнуть к ее губам, спросил:

— Так что там насчет второго пункта?

И она поняла, что не сможет отказать ему. Потому что ее желание не угасало, оно переполняло ее и заставляло забыть обо всем на свете. Ей придется капитулировать. Пока.

Она вырвалась из его объятий и поздравила себя с тем, что у нее получилось развернуться и не упасть при этом.

— Хорошо. Ты получишь еще один день. Но все остальное мы будем обсуждать вместе.

— Так точно, мадам. — Он окинул ее взглядом и улыбнулся. — Не забудь надеть юбку.

У нее задрожали коленки.

— Только после тебя. — Раскрасневшаяся, она выскочила из комнаты, и сопровождаемая его звонким смехом, бросилась наверх переодеваться.

Селена надела юбку.

Вернее, платье. Это не значило, что она подчинилась требованию Ариса. Просто это платье было самым подходящим для дневного выхода в свет. Остальные наряды были или слишком официальными, или слишком повседневными. А она собиралась выглядеть на все сто рядом с этим образцом мужской красоты.

Арис одобрительно посмотрел на ее наряд, медленно провел глазами по манящим изгибам ее бедер под струящейся тканью платья, по стройным ногам и туфлям на платформах. Но он не стал выражать свой восторг вслух. Достаточно мудро с его стороны. Иначе она стукнула бы его чем-нибудь потяжелее.

Но когда они остались наедине, на протяжении целого дня он неустанно повторял, какая она обворожительная и соблазнительная. А Селена никак не могла насытиться его комплиментами, изголодавшаяся по ним, так же как и по самому Аристидесу.

Она очень удивилась, когда он предложил ей выбрать, куда пойти, так как полагала, что он все продумал заранее. Он никогда раньше не гулял по этому городу, поэтому предложил ей показать ему ее любимые места.

Он разбередил ее сердце. Аристидес с такой готовностью откликался на любое ее предложение. Он последовал за ней на причал, потом на Бруклинский мост. Затем они прокатились в запряженном лошадьми экипаже, покормили птичек и устроили пикник под гигантским дубом в Центральном парке.

Несколько часов спустя, когда они поужинали и допили горячее какао, он набросил на нее свой пиджак и притянул к себе.

Она таяла от его прикосновения, вдыхая опьяняющий запах его одежды, его тела. Он потерся подбородком о ее макушку, зажмурившись от удовольствия.

— Селена, огромное спасибо, что показала мне город. Эти два дня будут самыми счастливыми в моей жизни.

Она взволнованно заглянула в его глаза:

— Поверить не могу, что ты так часто сюда приезжал, но нигде не бывал.