– В чем дело, Сэм? – спросил Джек, стараясь, чтобы его голос звучал независимо, но Бертуччи ему не ответил, только вздохнул и вернулся к солдатам, а сопровождавший Джека боец подтолкнул его снова и сказал:

– Пойдем, осталось немного, там за акациями палатка.

– А почему за акациями? – спросил Джек.

– Не знаю. Сэм сказал там поставить. Наверно, из-за запаха – акации сейчас цвести начинают.

Они отошли от костра совсем недалеко, когда солдат включил фонарик и посветил куда-то в кусты.

– Становись сюда и раздевайся.

– Зачем это? – совсем уже растерялся Джек.

– Ну, у нас тут вода…

Солдат посветил в другую сторону, и Джек увидел два резиновых ведра с озерной водой, а рядом большую горку какой-то травы.

– Я должен мыться, что ли? – догадался Джек.

– Да-да, правильно.

– Понятно… – кивнул Джек, хотя ему было ничего не понятно. – А мыло дадите?

– Мыло не надо, мыло виакандо – трава с пузырями.

– С пеной, что ли?

– Да-да, правильно. Трава с пеной. Три сильнее, и будет пена.

Джек разделся и сложил одежду в сторонке, все еще помня, что где-то здесь может скрываться тук-тук. Может, этот зверь и не слишком большой, но когда человек голый, он уязвим даже для тук-тука.

Джек взял пучок приготовленной травы и понюхал, но она не имела запаха, а солдат схватил полное ведро и вылил на Джека.

Вода была прохладной и очень бодрила. Джек охнул и принялся растираться травой, как мочалкой. Солдат не соврал, вскоре трава разлохматилась, стала пахнуть каким-то лекарством и скользить по телу, как намыленная.

– Хватит, – скомандовал солдат. – Выбрось ту траву и возьми эту.

И он подал Джеку пучок из травы с длинными, без лепестков, стеблями – что-то вроде лиан, и тот стал послушно им натираться.

В отличие от первого этот пучок сразу стал издавать мятные ароматы, но Джек не успел в них разобраться, когда солдат вылил на него второе ведро и подал полотенце.

– Спасибо, приятель, – поблагодарил Джек и стал вытираться, а потом потянулся за одеждой.

– Не трогай, пусть тут лежит. Сейчас иди в палатку.

– В палатку?

– Иди скорее, пожалуйста, а то там без меня всю кашу съедят. В обед были только фрукты. Иди, а?

– Не вопрос, приятель, – сказал Джек, перебирая всевозможные причины происходящего. Самым приемлемым казался тот вариант, что ему, как участнику завтрашней операции, просто дают возможность хорошо выспаться. Может такое быть? Может. Только чем же он лучше Хирша и Шойбле? Они-то ведь тоже пойдут в первых рядах.

Пока солдат подсвечивал безопасным фонарем, Джек добрел до входа в небольшую палатку, рассчитанную человек на пять.

– Заходи… – сказал солдат.

– Захожу, – пробурчал Джек, откидывая полог и чувствуя, что его руки и ноги начинают покалывать и разогреваться. Можно было не сомневаться, что это действие мочалки из ароматной травы.

Когда он оказался внутри палатки, ему показалось, что он тут не один. Джек уже хотел спросить: «Кто здесь?» – но его опередили.

– Это ты, Стентон?

– Так точно… – ответил Джек, с трудом соображая, что вопрос ему задала женщина.

– Иди сюда… Ближе, я здесь…

В палатке загорелся еще один безопасный фонарик, и Джек тотчас прикрылся ладонями.

Девушка засмеялась.

– Ты смешной, Стентон, – сказала она, а Джек подумал, как станет объясняться с Бертуччи, если он сюда заявится. Это будет совсем непросто.

– Что вы здесь делаете, Ороре? – спросил он, опускаясь на застеленный мягким ковром пол палатки.

– Я думала, ты будешь рад меня видеть, Стентон, мне показалось, что я тебе нравлюсь.

Джек вздохнул, растертое мятной травой тело разогревалось все сильнее, и если поначалу он чувствовал какой-то озноб, то теперь уже жар распространялся по ногам, разогревал поясницу и даже затылок.

«Чем они меня намазали?» – подумал он, глядя на Ороре, которая командовала всем происходившим с ним этим вечером.

Девушка лежала на небольшом возвышении, сложенном из квадратных подушек. На ней был атласный халат с затейливым рисунком, и податливая материя подчеркивала все подробности красивого тела.

– Ороре. Слово-то какое чудесное: Ороре…

Ороре снова засмеялась.

– Ты так интересно говоришь, Стентон.

– Я это вслух, что ли?

– Да, вслух. Это трава в тебе говорит.