Шрифт:
– Ой! – воскликнул Шойбле и сел на кровати, хлопая глазами и не узнавая Джека.
– Ты чего, Петер?
– Рыбу пронесли.
– Чего?
– Рыбу пронесли мимо… Я официанта зову, а он меня как будто не слышит…
– Кошмар…
– Да, кошмар. Где тут сортир, ты нашел?
– Там по коридору, – указал Джек.
– Надо будет запомнить, – сказал Шойбле и, упав на жесткую, набитую сеном подушку, тут же захрапел.
Джек тоже скоро заснул, а когда проснулся, было совсем светло, и откуда-то доносился запах жареного мяса.
Шойбле на месте уже не было, а его койка оказалась аккуратно заправленной.
– Какие у нас планы? – спросил Джек Хирша, который сидел на своей кровати в углу комнаты.
– Веллингтон приходил, сказал, что после завтрака едем на ранчо.
– Ага, а что такое ранчо, ты выяснил?
– Сказали – ферма.
– А по военным делам чего-нибудь говорил?
– Сказал, что обсудим на месте.
– А где нороздулы?
– Вроде там уже.
Через полчаса, умытые и причесанные, Джек с Хиршем сидели за столом на кухне гостиницы – постояльцев здесь кормили за деревянным столом в паре шагов от шкворчащих сковородок, но Джеку это нравилось, поскольку напоминало дом и хлопоты матери, когда она жарила для него сапигу.
Позже к ним присоединился Шойбле с выпученными от переедания глазами.
– Может, тебе уже хватит? – заметил ему Хирш.
– Я все, – пообещал он, качая головой. – Я с вами только десерт буду, там у Хортано в леднике такое мо-ро-же-ное…
Последние слова Шойбле произнес с закрытыми глазами и чувственным придыханием, а повар покосился на него и засмеялся, не забывая переворачивать рыбу.
– А что Веллингтон, он спустится к завтраку? – спросил Джек, поедая рыбу в сливочном соусе.
– Веллингтон приглашен к банкиру, – пояснил Шойбле. – Там он ночевал, там он обстряпывал свои делишки, и, я думаю, он их обстряпал.
– С чего ты так решил?
– Он прислал нам чемодан жратвы – фрукты всякие, шербет, мед и песочное печенье.
– Овсяное есть?! – тотчас оживился Хирш.
– Не знаю, Тедди, для меня все печенье – это печенье. Я больше на мясо западаю, чтобы с поджарочкой. Чтобы с лучком, чтобы… Ох!.. Брюхо болит, – пожаловался Шойбле, придерживая живот.
– Может, не будешь мороженое? – спросил его Джек с издевкой.
– Нет-нет, немножечко поклюю… Когда мы еще мороженое увидим?
116
Через час за ними заехал джип, огромный лакированный монстр с тонированными стеклами. Когда Джек в него садился, он оценил тяжесть дверей и понял, что машина целиком бронирована.
На диване заднего сиденья хватило места всем троим, а Джек и Шойбле могли даже вытянуть ноги.
– Вам удобно, господа? – спросил сидевший рядом с водителем сопровождавший. У него была бритая голова и лицо в шрамах, такому хотелось доверять.
– Нам удобно, спасибо, – ответил Хирш.
– Если заскучаете, там возле вас бар имеется.
– Спасибо, будем иметь в виду. Долго нам ехать?
– Два часа. И дорога там не очень, так что извините.
Лысый дружелюбно улыбнулся, и Джек ему ответил тем же.
– Ты чего радуешься? – толкнул его в бок Шойбле.
– Бар имеется, – пожал плечами Джек, и машина тронулась.
– Бар, бар, – пробурчал Шойбле. – Вот если бы там бутеры были…
– Петер, у тебя уже обратная диарея начинается, – заметил ему Хирш.
– Как это «обратная»? – не понял тот.
– Ты от жадности скоро начнешь задницей продукты всасывать, понимаешь меня?
– Нет, – признался Шойбле и толкнул Джека в бок. – А ты чего смеешься, унтер недоделанный?
– Подожди, не толкайся… – попросил Джек, борясь с приступом смеха. – А то прямо здесь обделаюсь.
– Не, ну что тут смешного?
Дорога до ранчо оказалась не такой тяжелой, как путь от крепости Бертуччи до города, – тут и сравнивать было нечего. Были леса, заросли и грязные канавы, но джип с легкостью преодолевал все препятствия, словно танк, и катил дальше как ни в чем не бывало.
Сначала Джек смотрел в окно, но, устав, задремал, а когда очнулся, они уже подъезжали к построенному на опушке большому деревянному дому с высоким забором, у которого уже стояли два других джипа.
Когда машина остановилась, калитка в заборе открылась, и оттуда вышли банкир Джайхай с охраной из полудюжины человек и улыбающийся Веллингтон.
Банкир радостно пожал всем прибывшим руки, погрузился с охраной в автомобиль, и когда тот тронулся, продолжал махать еще какое-то время.
– Что за любовь такая? – спросил полковника Хирш. – Чем это вызвано?