— Сговорились вы все, что ли, — не выдержал я постоянных советов бегства, — приеду домой, сам разберусь. Спасибо за участие, Медиан, вы мне очень помогли!

— Не иронизируйте, разбирались бы лучше со своими подданными! Именно проклятье подстегнуло епископа на формирование шествия, иначе — не вышло бы. Никто бы не пошел против вас, вы были популярны среди черни. Общее мнение простых людей в этом вопросе очень много значит. А среди знати вы по-прежнему модны.

— И не думал иронизировать, — на самом деле еще как думал, — спасибо, мне пора. Подъезжаю к дому. Я вас вызову, если что.

— Обязательно, Егор. Очень за вас переживаю. Да пребудет с вами благодать Спасителя!

— И с вами, до связи.

После отъезда принцессы мне уже несколько раз приходилось выпроваживать молодых аристократов, пьяных. Они ехали, видите ли, знакомиться со мной. А сколько предложений поступало на балы из Волчка и Грунда! Даже то, что я стерпел публичное оскорбление от своей бывшей любовницы, так им легче было думать, только добавило мне пикантности в глазах высокородных бездельников. Принцессу же, и про неё слухи просочились, посчитали моей нынешней пассией. Над ней сочувственно посмеивались. Так что было, где потусоваться. И чего я отклонял эти предложения? Ну да, работа и проблемы с народом. Лизе и другим нашим женщинам тоже некогда было дурью маяться.

Замок встретил нас тревожной пустотой. На улице — одна стража. Коней принял мальчишка, по-прежнему смотрящий на меня с восторгом. Таких осталось немного.

— Господин барон, — докладывал Прунис, — если толпа будет двигаться с прежней скоростью, без ночлега, то к рассвету они достигнут наших окрестностей. Я слышал, что в таких шествиях спаситель силы дает, но неуверен.

— Я уточню, — сказал я и мысленно вызвал Медиана:

— Во время шествия люди отдыхают?

— Интересный вопрос! Нет, не отдыхают. Спаситель дает людям силы. Они по нескольку дней могут только пить, и ничего с ними не случается и даже наоборот, становятся сильнее во время шествия. Правда, после начинают отъедаться, а некоторые умирают. И эта смерть очень почетна среди фанатиков. Я такого мнения не разделяю…

— Спасибо, Медиан, мне, правда, некогда.

А мой капитан, меж тем, продолжал доклад:

— Закрыть замок можно хоть сейчас, и ничего они нам не сделают! Угомонятся и разойдутся, тогда откроем. Или вы желаете уехать на время? Только тогда вы все потеряете: если владетель сбегает от шествия, он лишается владения. Таков закон, об этом я на одном найме узнал.

— Подожди-ка, — меня заинтересовали слова Пруниса, — а почему другие замки не спасались таким образом, ведь оружия у толпы нет!

— Изнутри восставали и открывали ворота. Всегда. Но в нас и в вас, я абсолютно уверен! Разрешите выставить лишних, господин барон?

— Рано! Продолжайте выполнение обязанностей. Объявляю военное положение. Только ополчения не надо созывать, выполнять!

— Так точно, господин барон, — и продолжил хитро, — понял вас! — чуть ли не подмигнул.

Отошел к казармам и рявкнул:

— Полусотня, построились! Быстрее, сучьи дети…

Построения я не видел, в это время я поднимался в кабинет. Рон с Агной пошли в комендантскую, остальные в лабораторию. В принципе, мы приняли план Пруниса. На крайний случай — телепортируемся в руины. Предупредили нашу "молодежь", чтобы по первому зову бежали к лаборатории. Они все остались искренне верны нам, не смотря на "агитацию" со стороны родни. Искренность была настоящей, Фиона это подтверждала, как подтверждал и фингал под глазом Крупа. Конечно, с клятвой бы от них проблем не было, но все же… приятно. Можно всерьез задуматься об инициации в ближайшее время.

В кабинете я плюхнулся в кресло, удобно пристроился и вылетел сознанием. Уверен, остальные стихийники поступили также.

Шествие мерно двигалось по Цитрусскому тракту. Около двух тысяч оборванцев, бродяг всех мастей и вполне добропорядочных обывателей. В хвосте колонны с удивлением обнаружил несколько десятков знакомых Хлудовцев и поразился, заглянув в глаза "оборонщику" без оружия: они были пустые, лишь в глубине плескалась ненависть.

Возглавлял ход высокий аскетичный служитель в грязно-серой хламиде, в которой с трудом угадывался обычный балахон служителя. Его глаза не были пустыми, было гораздо хуже: они просто светились фанатизмом, абсолютной верой, решимостью, жертвенностью. Губы служителя непрерывно шевелились, читая молитву. Изучив толпу внимательней, я заметил еще несколько похожих служителей. Они равномерно распределялись среди людей.

А люди — пели! В такт шагам тянули торжественную мелодию. Слов, как всегда свободным сознанием, разобрать было невозможно.

С этим "Шествием Спасителя" было далеко не просто! Ауры людей частично сливались в единую "ауру толпы" и она была пронизана сложной ярко-фиолетовой сетью. Явно не "новодел", но и на древнее плетение непохоже. Сверху толпу, словно вытянутым колпаком, прикрывала тусклая серая пленка благодати Спасителя. Очень серьезно. Откроют наши стражники ворота, как миленькие! И нас будут гонять. С удовольствием.

Идти им осталось… до рассвета — самое скорое. Надо что-то решать. Как неохота бросать все нажитое! Непосильным трудом, так сказать. Думай, Игорек, думай! С этой оптимистичной мыслью я вернулся.

— Агнар, Рон, — сказал в разговорник, — и остальные, посмотрели на шествие? Какие мысли.

Ответили не сразу.

— Бежать, — грустно произнес Агнар.

— Как обидно, столько трудов! — воскликнул Витар, — давайте подумаем! Плетение мы видим, может, удастся развеять?

— Когда и где будешь тренироваться? Подъедешь и скопируешь? Уверен, что тебе это позволят? Это не тупой монстр в руинах, — остудил его пыл Агнар, — и видел же, как заклинание в ауры вплетено, его и скопировать проблематично. Нет у нас времени на эксперименты.