Семнадцать… восемнадцать…

Однако мало кто выражал свои впечатления. Тем не менее находились мужчины, восторгавшиеся ее телом и считавшие его эротичным. За фотографии в обнаженном виде Нильсен платил ей хорошие деньги. Что уж говорить о тех, кто приходил на соревнования! Мелкие похотливые мужчинки с маленькими сальными глазками.

Девятнадцать… двадцать.

Последний рывок дался ей особенно трудно: от неимоверного напряжения тело начало мелко подрагивать. Шея и челюсть превратились в переплетение застывших мышц, натянутых как стальные тросы, мускулы на руках одновременно вытянулись и набухли. Она снова перехватила взгляд мужчины. На этот раз он не смог отвести взгляд. И в нем было отвращение. Но не только. Он выражал благоговейный трепет, будто видел нечто удивительное.

И прекрасное.

Мария проследила, как Виктор еще дважды заезжал за деньгами, и записала адреса. Прошло уже два часа как стемнело, и следить, не опасаясь быть обнаруженной, стало легче, но все равно опасно — Виктор вполне мог засечь за собой слежку. Если ее заметили, то она об этом скоро узнает.

«Крайслер» двинулся в обратный путь, и через несколько минут Виктор, припарковавшись у обочины в районе Ниппес, вышел и запер машину. Мария проехала по улице дальше и тоже вышла. Украинец пешком прошел метров пятьдесят до жилого дома и вошел в подъезд. За сегодняшний день Мария наблюдала эту картину множество раз, но сейчас Виктор явно завершил обход и приехал домой. Прождав полчаса и убедившись, что Виктор остался у себя, Мария подошла к подъезду и проверила фамилии жильцов, указанные на табличках возле звонков. Одна явно турецкая, две немецкие и ни одной украинской. Правда, одна табличка была не заполнена. Наверняка его. Третий этаж. Эта улица была довольно оживленной. Через дорогу располагались бар, небольшой продуктовый магазин с надписями на кириллице и магазин электротоваров. Возможности Марии продолжать слежку были довольно ограниченны: наверное, придется снова сидеть в машине. Но сначала ей придется какое-то время побыть в баре напротив и понаблюдать за квартирой Виктора из окна.

Едва переступив порог бара, она поняла, что совершила ошибку. Посетителями были в основном мужчины, а немногие ярко накрашенные женщины обращали на себя внимание вызывающими для своего возраста нарядами. Вид оголенных частей их расплывшихся тел вызвал в Марии, одетой в бесформенный свитер и джинсы, отвращение. Она села за столик у окна. Несколько мужчин проводили ее взглядами и, обменявшись какими-то репликами, громко засмеялись. Подошел официант, и она заказала пиво.

— На закуску что?

— Ничего. — Мария рассчиталась за пиво сразу, как только его принесли. Чувствуя на себе взгляды мужчин за стойкой и ощущая враждебность явно нетрезвых женщин, она решила, что понаблюдает отсюда за домом совсем недолго, а потом переберется в машину. Мимо окна прошла пара полицейских. В отличие от своих гамбургских коллег, уже перешедших на новую синюю форму, полиция земли Северный Рейн-Вестфалия по-прежнему носила горчично-зеленую форму, введенную в семидесятых годах. Мария поймала себя на мысли, что прошедшие мимо служители закона показались ей существами с другой планеты. Она понимала: с ней что-то не так, — но сделать с этим ничего уже было нельзя. Гамбург и ее должность следователя остались в далеком прошлом, куда не было возврата.

— Ты как, милашка?

Мария, не оборачиваясь, знала, что к ней обращался один из пьяных, сидевших за стойкой. Она не ответила.

— Я спросил, как дела, милашка, — повторил мужчина и добавил что-то неразборчивое — судя по всему, на кёльнском диалекте.

Так и не притронувшись к пиву, Мария поднялась, чтобы уйти. Перед ней стоял невысокий мужчина в клетчатой рубашке, с огромным выпирающим животом. То, что он оказался совсем близко, вызвало у нее нарастающее с каждой секундой чувство паники.

— Прошу меня извинить, — сказала она, глядя в сторону.

— В чем дело? — спросил он обиженным тоном. — Я просто спросил, как дела. Мы с другом хотели угостить вас.

— У меня есть что выпить. К тому же я уже ухожу. Пожалуйста, дайте мне пройти.

Толстяк, пожав плечами, чуть повернулся, но места для прохода оставил мало. Мария протиснулась мимо него, испытывая отвращение от одной только мысли, что может его коснуться. Она просто хотела убраться из бара как можно быстрее — на них уже обращали внимание, и бармен явно подумывал, не пора ли вмешаться и прийти ей на помощь. Все шло не так: слежка подразумевала, что она будет наблюдать за объектом, оставаясь при этом незамеченной. Проходя мимо пьяного, она почувствовала спертый запах пива, исходящий от него. Он подмигнул своему оставшемуся у стойки приятелю и опустил ладонь на ее ягодицу.

— Негусто… — громко сказал он и засмеялся. — Однако сойдет!

Мария почувствовала, как ее захлестнула волна отвращения, ненависти и паники.

— Руки прочь! — взвизгнула она с такой яростью и силой, что пьяница оторопел, а улыбка на лице сменилась выражением шока. Смех в баре стих, и воцарилась тишина. — Подонок! — издала она резкий крик и молниеносным движением нанесла ему удар в лицо кружкой. Раздался звон разбившегося стекла, а щека толстяка оказалась залитой кровью и пивом. Он отшатнулся, и Мария, получив свободное пространство, с силой ударила его в пах тяжелым ботинком. Увидев, как он сложился пополам, она расхохоталась. Но этот смех был явно истерическим. Она обвела взглядом бар. Все отводили глаза, и даже раскрашенные блондинки впервые за долгие годы старались держаться в тени. Мария видела, как бармен потянулся к телефону. Он собирался звонить в полицию, а полицейский патруль прошел мимо бара всего пару минут назад. Все вышло из-под контроля. Ее гнев вспыхнул с новой силой, и она с размаху ударила ногой корчившегося на полу толстяка в лицо, после чего схватила пальто и устремилась к выходу.

— Мы вряд ли еще увидимся, — бросила она бармену, проходя мимо, и, чуть приподняв свитер, показала ему пистолет, заткнутый за пояс. — Но если ты позвонишь в полицию, я вернусь.

Он положил трубку.

Мария повернула к выходу и увидела стоявшую в дверях пару. От других женщин в баре девушка отличалась разве что молодостью: одета была так же броско, с золотым колечком, продетым через ноздрю. Он был высоким и крупным, в том же длинном кожаном пальто, в котором ездил по городу, когда за ним следила Мария. Виктор посмотрел на стонавшего мужчину в луже пива и крови на полу, затем на бармена и перевел взгляд на Марию. Учтиво улыбнувшись, он вежливо посторонился и дал ей пройти.