– Видишь ли… Все оказалось не так просто…

– Я сам знаю, что все оказалось непросто. Не пойму только, как это объясняет то, что я прикован, а ты нет!

– Ты же в курсе, что я – известный физиолог, – в голосе Берни появилась надменность. – И за время моего «заточения» в секторе С-35 я прилично продвинулся в кое-каких направлениях. Корпорация не разбрасывается ценными кадрами. Потому мне быстро нашлось место в рядах ее сотрудников. Собственно, меня восстановили на моем прежнем месте. Что же касается тебя, то меня попросили лично разобраться с твоим вопросом…

– Вот тут я что-то не понял. Что значит – с моим вопросом? Ты что же, допрос проводить будешь? Может, ты еще и дипломированный контрразведчик?

– Я дипломированный физиолог. С этой точки зрения мы и рассматриваем твой вопрос…

– «Мы», – усмехнулся Илья. Невольно дернулся – ничего не вышло, только напрасно взбугрились мышцы.

– Ничего личного, – сухо сказал Берни. – Я всегда работал на Корпорацию.

– Ладно, – отозвался Илья. – Валяй, делай свою работу…

– Надеюсь, ты не будешь на меня в обиде? – заискивающе спросил физиолог.

Ответный взгляд был таким, что доктор изменился в лице. Он встал, задумчиво прошелся взад-вперед, заложив руки за спину. Снова сел и придвинул поближе экран на гибком кронштейне.

– Я не должен тебе этого показывать, – тихо заговорил он. – Но думаю, ты имеешь право знать.

Он коснулся виртуальных клавиш, на экране возникло нечеткое, плывущее изображение. В котором, впрочем, Илья узнал и себя, и Злого, и самого Берни – перепуганного, в грязном комбезе биологической защиты. Физиолог коснулся экрана, изображение замерло.

– Что это за запись? – непонимающе спросил Илья. – Откуда?

– Это не запись, – пронзительно глядя на него, сказал Берни. – Это нейроскан мозга Шона. Потребовалось покопаться у него в памяти.

– О, нет… Вы что же, вскрыли ему череп?!

– Побойся бога, как можно?! – Берни запнулся, понизил голос. – То есть можно, конечно, и так, но к Шону методы глубокого сканирования не применялись. Не было необходимости.

– Он жив?!

– Более чем. Ему удалось даже договориться, чтобы корпорация взяла на лечение его дочь.

– За что такая милость?

– Все-таки не без его стараний добыты образцы мутагена. А главное – бес-комплекс нового поколения. Корпорация умеет не только наказывать, но и поощрять.

– Да чем вы тут занимаетесь, в своей Корпорации? – мрачно проговорил Илья. – Впрочем, чего это я? Я же все видел…

– Ты видел только верхушку айсберга, – бросил Берни. Снова тронул экран – действие возобновилось. – Ты видишь?

– Не понимаю… – проговорил Илья. Он вглядывался в изображение, но картинка была мутной, и разобрать что-то было непросто.

– Мы разговариваем, – пояснил Берни. – Вот говоришь ты, а вот – Злой. Если ты еще не понял – это происходит на дне Утилизатора.

– Ну и что?

– Ты что же, не видишь? С кем мы разговариваем?

Илья пристально всмотрелся в экран. Покачал головой:

– Никого больше не вижу… Непонятно…

– Правильно! – Берни остановил запись. – Никого и нет. Вот здесь должен был стоять «мертвый» Вильмер, отсюда должны появиться его одиннадцать копий. А вот здесь – должны быть видны эти чудовищные мозги. Но ничего нет.

– И как ты это объясняешь?

Берни пожал плечами:

– Есть разные версии. Видишь ли, мне тоже провели сканирование. Результат тот же. Версия, лежащая на поверхности – коллективная галлюцинация.

– Чушь!

– Верно. Проще вообразить себе гигантский говорящий мозг, чем причину, по которой начинают одинаково бредить четверо нормальных людей. Есть и другие, более специфические версии, но ни одна из них не объясняет, откуда же взялся этот криогенный контейнер с мутагеном. И главное – совершенно уникальный бес-комплекс.

– Может, они – тоже галлюцинация? – усмехнулся Илья.

– Возможно, – без улыбки сказал Берни. – Только доставленная сюда, в научный центр и переданная в лабораторию для анализа.

– Я вижу, ты что-то не договариваешь, – пронзительно глядя на физиолога, произнес Илья. – Ведь есть еще какая-то версия?

– Да, – сказал Берни. – И основа этой версии – ты.

– Так, интересно… – проговорил Королев. Он врал. Ему совершенно не интересно было слышать то, что собирался сообщить ему Берни. Более того, он боялся услышать это.