Шрифт:
Слова Злого заглушил грохот скорострельной пушки над головой: она принялась обрабатывать новую волну мутантов, захлестнувшую галерею. Алан быстро глянул туда, помрачнел и вновь обернулся к собеседнику.
– Все это очень интересно, – резко сказал он, – но давай ближе к делу: что ты можешь мне предложить? Надеюсь, это будет нечто, что перевесит мое желание прикончить вас окончательно.
– К делу, так к делу, – согласился Злой. – Я готов прекратить все это.
– Прекратить что? – не понял Алан.
– Прекратить распространение мутантов в сердце вашего города. А точнее – предотвратить его гибель.
– Постой… – опешил Алан. – Ты хочешь сказать… Что это ты все устроил?!
– Я хочу сказать, что могу прекратить это, – повторил Злой. – Такая постановка вопроса тебе устроит?
Слова застыли на губах беса. Он сверлил взглядом своего странного собеседника, будто хотел вывернуть его наизнанку, просмотреть на свет все его темные мысли. Но рев и визг наседающих тварей, грохот выстрелов и пороховая гарь заставляют быстрее принимать решения.
– Если ты считаешь, что это в твоих силах… – медленно проговорил Алан. – Что ты хочешь взамен?
– Ничего особенного, – сказал Злой. – Хочу, чтобы ты отпустил со мной этих двоих… – он указал на Шона и Илью. – И не стрелял нам в спину.
Алан впился взглядом в Илью. Ему не хотелось отпускать его, нет. Он был свидетелем гнусных вещей, он слишком много видел и знал, бывал там, где не положено бывать, и помнил туда дорогу. Он прибыл из-за океана и собирался вернуться – а значит, мог стать недосягаемым. А еще он стал свидетелем слабости «сверхчеловека». Такое не прощают.
Но даже боги иногда идут на компромисс.
– Договорились, – отводя взгляд, сказал Алан. – Когда начнешь?
– Ты не заметил? – тихо сказал Злой. – Все уже началось.
Илья невольно огляделся. Ничего не происходило.
В смысле – вообще ничего. Смолкли пулеметы и орудия, замерли боевые роботы. Им не в кого было стрелять. Мутанты прекратили свой бешеный натиск, оставив горы разлагающихся на глазах трупов.
– Надеюсь, ты понимаешь, – закрыв глаза, еще тише сказал Злой, – чего мне стоит сдерживать их?.. Не заставляй меня отвлекаться. Пусть твои люди и… нелюди не стреляют в уходящих. Я говорю про мутантов…
– Как я могу заставить их не стрелять в этих тварей?!
– Ты хочешь, чтобы они ушли? – не повышая голоса, спросил Злой.
– Ладно… – процедил Алан. – Стрелять не будут.
– Хорошо, – сказал Злой, приоткрывая глаза. На лице его вдруг появилась невероятная усталость. – А теперь освободи нам дорогу.
Взревев двигателями, расползлись бронемашины. В мощном укреплении образовался проход. Бойцы продолжали напряженно вглядываться в затянутое гарью пространство, прожектора нервно обшаривали стены. Три человека и зверь тихо прошли мимо огневых точек под ошалелыми взглядами бойцов.
– Но запомни, Злой, наш разговор не окончен, – бросил вслед Алан.
Злой не ответил. Ему было не до этого. Он уводил прочь армию злобных чудовищ.
9
Это был странный путь. Шон с Ильей держались поближе к Злому, а вокруг злобным вихрем кружились кошмарные твари. Вокруг трех человеческих фигур словно образовалось защитное поле, за которым бесновались монстры. Люди продвигались вперед, и вместе с ними уползала бесформенная мешанина мутантов.
Илья потерял счет времени и ориентацию в пространстве, так и не поняв, когда и как они покинули подземелья Гиперполиса. Теперь они продвигались по открытой местности, все еще принадлежавшей анклаву. Было видно, как в отдалении движется бронетехника, кружат в воздухе беспилотники, не сводя электронных глаз с грязного живого пятна. Это был самый опасный момент, и если бы у людей сдали нервы, все могло кончиться плохо.
А повод нервничать был. Потоки тварей, выползавших из всех щелей на поверхность, уничтожили тысячи людей, впитав их плоть и жизненные силы. Что могло остановить разъяренных бойцов от соблазна вдавить гашетку и приложить ненавистного врага?
Только приказ.
Странно было осознавать, что именно чудовища, со всех сторон окружившие их, оберегают этих троих от расправы. На территории Корпорации нет места справедливости. Здесь все функционально, и форма преобладает над содержанием. Человек без номерного браслета перестает быть человеком, и напротив, искусственная дрянь с этикеткой приобретает статус продукта.
Здесь все лживо и противно человеческой природе. Даже сама защита от наступающей мутагенной среды приобретает уродливую форму бизнеса. Здесь человек теряет остатки собственного достоинства.