— Чернильные пятна — это достоверный индикатор психического здоровья, — возразил Ж.Аргон. — Проверенный и протестированый.

— Проверено психиатрами для психиатров, — фыркнул Артемис.

Ж.Аргон бросил карточку на стол.

— Что Вы видете в этом пятне?

— Я вижу пятно.

— Да, но какие ассоциации оно у Вас вызывает?

Артемис ухмыльнулся в своей высшей раздражающей манере.

— Я вижу карту пятьсот тридцать четыре.

— Что, извините?

— Карточка пятьсот тридцать четыре, — повторил Артемис, — из серии из шестисот стандартных карточек с чернильными пятнами. Я запоминал их в течение наших сеансов. Вы их даже не перемешивали.

Ж.Аргон проверил номер на задней стороне карты: 534. Конечно.

— Знание номера — это не ответ. Что Вы видите?

Артемис заставил свои губы дрожать.

— Я вижу топор, с которого капает кровь. А еще испуганного ребенка и эльфа в коже тролля.

— Действительно? — Ж.Аргон был заинтресован.

— Нет. Не действительно. Я вижу безопасное здание, возможно семейный, с четырьмя окнами. Залсуживающий доверия питомец, и путь, ведущий от двери вдаль. Я думаю, если Вы посмотрите в своей инструкции, то мои ответы скажут об абсолютном здоровье.

Аргон не нуждался в проверке. Вершок, как всегда, был прав. Возможно, он может ошеломить Артемиса своей новой теорией. Это не было частью его программы, но все-таки он может заслужить немного уважения.

— Вы слышали о теории относительности?

Артемис заморгал.

— Вы шутите? Я путешествовал во времени, доктор. Наверное, что мне все-таки известно что-то об относительности.

— Нет. Не эта теория; моя теория относительности предполагает, что все магические вещи связаны между собой и находятся под влиянием древних заклинаний или волшебных горячих точек.

Артемис потер подбородок.

— Интересно. Но вы не находите, что ваши постулаты следовало бы назвать теорией связанности?

— Все равно, — сказал Аргон, отмахиваясь от каламубра. — Я провел небольшое исследование и оказалось, что Фаулы время от времени тревожили волшебный народец на протяжении тысяч лет. Десятки твоих предков пытались найти горшок с золотом, хотя Вы — едиственный, кому это удалось.

Артемис выпрямился; это было интересно.

— А я никогда об этом не знал, потому что Вы стирали память моим предкам.

— Точно, — сказал Аргон, волнуясь о том, чтобы полностью привлечь внимание Артемиса. — Когда Ваш отец был юношей, ему удалось связать по рукам и ногам гнома, который позарился на поместье. Я думаю, он до сих пор грезит об этом моменте.

— Неплохо для него, — пришла Артемису в голову мысль. — Почему гнома заинтересовало наше поместье?

— Потому что остатки магии там превышают пределы. Что-то однажды случилось с Вашим поместьем. Что-то великое, выражаясь магически.

— Это и подталкивало Фаулов к вере в магию, — прошептал Артемис, почти сам себе.

— Точно. Это как в ситуации курицы с яйцом. Вы подумали о магии и затем ее нашли? Или магия заставила Вас ее искать?

Артемис сделал несколько заметок в своем смартфоне.

— А это «великое» волшебное событие… не могли бы вы говорить определеннее?

Аргон пожал плечами.

— Мы не располагаем настолько старыми записями. Речь идет о временах, когда мы жили на поверхности, то есть более десяти тысяч лет назад.

Артемис поднялся и навис над маленьким гномом. Он чувствовал, будто должен ему за эту теорию связанностей, которая, конечно, требует некоторого изучения.

— Доктор Аргон, когда вы были ребенком, у вас была вывернута нога?

Аргон был настолько удивлен, что сразу выдал все начистоту, что очень необычно для психиатра:

— Да. Да, это было так.

— И вам приходилось носить обувь с ортопедическими стельками?

Аргон был заинтригован. Он не вспоминал об этой ужасной обуви несколько столетий, и он уже забыл о них, до этого момента.

— Только на правой ноге.

Артемис мудро кивнул, и Аргон почувствовал, что они поменялись ролями, и теперь он был пациентом.

— Я бы подумал, что ваша нога все-таки встала в правильное положение, но ваше бедро немного искривилось в процессе. Небольшая скоба должна решить проблему вашего сустава. — Артемис вытащил сложенную салфетку из своего кармана. — Я набросал дизайн, пока вы заставляли меня ждать вас перед несколькими последними сеансами. Жеребкинс должен суметь создать эту скобу для вас. Возможно, я ошибся на несколько миллиметров в оценке ваших параметров, так что лучше приступим к измерениям. — Он положил ладони на стол. — Так я могу уйти сейчас? Я выполнил свои обязательства?