Услышав печальный голос полковника, он понял, что его страхи были не напрасными.

— На него налетели орочьи бомбардировщики, сэр, — ответил Мэрренбург. — «Гидры» уничтожили их звено, но танк Виннеманна получил несколько прямых попаданий. Этим тварям удалось доставить свой груз по назначению. От «Ангела Апокалипсиса» ничего не осталось, сэр. Трон упокоит души тех, кто был в его экипаже.

У генерал-майора пересохло во рту. Он лишился дара речи. Перед его внутренним взором возник Виннеманн: искалеченный человек, который терпел ужасную боль и, несмотря на страдания, продолжал сражаться. Лишь несколько людей, знакомых Бергену, настолько полно воплощали в себе кадийский дух чести и мужества. Генерал-майор почувствовал жжение в глазах. Его горло сжалось от подступавших слез. Он потерял Кочаткиса Виннеманна. Несгибаемый полковник выполнил солдатский долг. Наверное, теперь он вновь соединился с супругой, за которую так долго мстил зеленокожим. Он заслужил покой.

Отныне командование Восемьдесят первым бронетанковым полком переходило к заместителю Виннеманна. «Нужно повысить капитана Имриха в звании, — подумал Берген. — Если только он жив…»

Глава 21

Капитан Имрих был жив и всеми силами старался уцелеть в сражении. Он прекрасно справлялся с этой работой, командуя танками Восемьдесят первого полка. Его подчиненные продолжали захват вражеской территории, отбиваясь от вражеских орд, атаковавших почти со всех сторон.

Имперские «Леманы Руссы» продолжали развивать наступление. Пространство, созданное ими за стеной, заполнялось огромным количеством «Химер», полугусеничных транспортеров, «Часовых» и «тридцатьшестерок» с пехотой. Они добавляли огневую мощь к кровавому сражению, уничтожая сотни зеленокожих мощными залпами автопушек.

Земля превратилась в ковер из дымившегося металла, больших коричневых тел и сырой красной плоти. Орочьи трупы покрывали каждый дюйм песка и скал. Кадийские танки, продвигаясь вперед, превращали их в месиво. Здесь не было способа объехать мертвые тела. Они лежали повсюду. Черные железные гусеницы стали скользкими, блестящими и красными. Только респираторы на лицах кадийцев защищали их от вони. Без масок они не могли бы дышать.

Даже с плотно закрытыми люками Вульфе морщился от отвращения. Зловоние смерти проникало в «корзину» башни, перебивая сильные запахи смазки, человеческого пота и файселина. «Последние молитвы-II» подбил еще три орочьи машины. Горошек нацеливал пушку на четвертый вражеский танк, приближавшийся к ним спереди и слева. В этот момент Вульфе услышал голос Имриха по вокс-каналу. Он звучал иначе, истощенно, как будто что-то высосало из капитана все жизненные силы. Его голос был каким-то потерянным.

— Капитан Имрих вызывает командиров танков. Слушайте новый приказ генерала. Нам предстоит создать коридор в восточном направлении. И мы будем удерживать этот проход, пока остальная группа армий не пройдет через него. Затем я дам отбой. Все наши танки будут отходить в арьергарде, прикрывая колонну.

«Значит, мы двинемся на восток, — подумал Вульфе. — Почему, черт возьми, нам не приказали закрепиться на позиции? Если мы продолжим поход, орки ударят по нашим флангам. Неужели генерал позволит им отсечь нас от Бэлкара?»

— И еще, — продолжил Имрих. — Меня назначили исполняющим обязанности командира полка. Полковник Виннеманн… Наш полковник отправился на встречу с Императором.

Вульфе подскочил на сиденье. Он не верил своим ушам. Этого просто не могло случиться. Виннеманн был душой полка. Каждому, кто знал его, он казался таким же неизменным и вечным, как звезды. Полк никогда уже не будет прежним без своего светлого символа чести и долга. Новость ударила сержанта будто обухом по голове.

Грохот пушки вернул его к реальности. Башню встряхнуло. В нос впился запах сгоревшего пропелланта. Посмотрев в блок визора, Вульфе увидел впереди груду горящего металла. Дуло пушки по-прежнему указывало на нее. Горошек удовлетворенно посмеивался.

— Эй, сержант! Мне выпишут сто грамм за грузовик, наполненный ублюдками?

— Мецгер! — крикнул Вульфе, игнорируя веселье стрелка. — Поворачивай на север. Мы должны создать коридор и держать его до прохода колонны.

— Слушаюсь, сэр, — ответил водитель, начиная поворот.

— Сиглер, Миркос, сохраняйте эту скорость огня, — продолжил сержант. — Огонь бронебойными. Сосредоточьтесь на орочьих машинах. Наша пехота справится с их «пешеходами».

Он надеялся, что так оно и будет. Пока линейная пехота, помогавшая танкам, наносила оркам огромный ущерб. Каждая вновь подъезжавшая машина стреляла по врагам, как фейерверк на фестивале отцов-основателей. Зеленокожие по-прежнему атаковали и нападали со всех сторон, пытаясь рассечь кадийскую колонну на две части. Самое отчаянное сражение велось в районе взорванных ворот. Когда имперские танки уничтожили почти все вражеские машины, в ход пошло легкое вооружение: лазганы, болтеры и стабберы. Вульфе автоматически открыл люк купола. Ошеломленный новостью о смерти Виннеманна, он находился в эмоциональном ступоре. А как это известие принял ван Дрой? Лейтенант считал полковника своим наставником.