– Очень может быть, - кивнула Натали.
– Только все гораздо сложнее...

– То есть?

Джентри, стараясь не шевелить верхней частью тела, подошел к столу и положил на его поверхность свою перебинтованную руку.

– Есть такие подонки.., которые обладают Способностью. Они мысленно приказывают: убей! Человек, обычный, спокойный, становится по их велению маньяком, убийцей. А те, кто ими руководит, садистски радуются. Это их омолаживает, понимаешь? Еще есть мужчина, который, вероятно, прячется где-то здесь, в городе. Способностью обладают и несколько представителей власти. И между ними идет нечто вроде войны, - объяснил Джентри негромко.

– Старик, мне нравится, как ты говоришь, - фыркнул Лерой и передразнил неторопливую тихую речь Джентри, подчеркивая южный акцент.

– Твой говор тоже ничего, - добродушно проворковал шериф.

Лерой полупривстал, и лицо его исказилось от ярости.

– Что ты сказал?

– Он сказал, чтобы ты заткнулся, Лерой, - спокойно заметил Марвин.
– И сделай-ка это побыстрее.
– Он снова перевел взгляд на Джентри.
– О'кей, мистер шериф, скажи-ка мне вот что.., этот мужчина, который прячется здесь, он белый?

– Да.

– И ублюдки, которые его преследуют, тоже белые?

– Да.

– И все остальные, кто в этом может быть замешан, тоже белые?

– Ага.

– И все они такие же низкие твари, как эта Фуллер со своим ублюдком?

– Да.

Марвин вздохнул.

– Интересно получается.
– Он сунул руку в оторванный карман своей рабочей куртки, достал оттуда “ругер” Джентри и со стуком положил его на стол.
– Здоровый кусок железа ты таскаешь с собой, мистер шериф. Никогда не собирался зарядить его?

– Запасные патроны у меня в чемодане, - не прикасаясь к пистолету, ответил Джентри.

– А где твой чемодан, старик? Если он был в расплющенном “Форде”, то его сперли.

– Марвин ходил за моей сумкой, - пояснила Натали.
– Она исчезла. Вместе с останками твоей взятой напрокат машины. И с автобусом.

– Автобусом?
– Брови у Джентри поползли вверх, так что все лицо его покрылось морщинами.
– Автобус исчез? Через сколько времени после нашего появления вы ходили туда?

– Через шесть часов, - ответил Лерой.

– Так что придется нам поверить на слово малышке, что за вами гнался большой нехороший автобус, - проронил Марвин.
– Она говорит, что вы стреляли в него и попали. Может, он уполз умирать в кусты, мистер шериф?

– Шесть часов, - повторил Джентри и прислонился к холодильнику.
– Что-нибудь есть в новостях? Об этом уже должно быть известно всем.

– Ничего, - ответила Натали.
– Телевидение безмолвствует. В “Филадельфийском обозревателе” нет даже крохотной заметки.

– О Господи, - произнес Джентри.
– Какие же у них должны быть связи, чтобы все так быстро убрать и замять! Ведь по меньшей мере четверо были убиты.

– А уж до чего, наверно, разозлилась фирма, которой принадлежал автобус, а?
– заметил Кельвин.
– Советую тебе, старик, не пользоваться здесь муниципальным транспортом. А то глядишь, какой-нибудь автобус отомстит тебе за убийство своего собрата, - и Кельвин так расхохотался, что чуть не упал со стула.

– Так где же твой чемодан?
– повторил Марвин. Джентри передернул плечами, выходя из задумчивости.

– Я оставил его в гостинице “Челтен”. Но я заплатил всего за одну ночь. Так что, возможно, его уже забрали.

Марвин развернулся в своем кресле.

– Тейлор, ты работаешь в этой старой развалине. Можешь пробраться в их камеру хранения, а?

– Конечно.
– Худое лицо восемнадцатилетнего Тейлора покрывали темные шрамы, оставшиеся после прыщей и фурункулов.

– Это опасно, - предупредил Джентри.
– Чемодана может уже и не оказаться там, а если он еще там, за парнем будут следить.

– Какие-нибудь накачанные свиньи?
– осведомился Марвин.

– В том числе и они.

– Тейлор, - произнес Марвин. Это был приказ. Парень осклабился, спрыгнул со стойки и исчез.

– Нам надо еще кое-что обсудить, - заметил Марвин.
– Бледнолицые могут отдыхать.

Натали и Джентри стояли на заднем крыльце Общинного дома и смотрели, как растворяются последние остатки тусклого зимнего дня. Перед домом тянулся длинный пустырь, усеянный грудами разбитых, покрытых снегом кирпичей, который упирался в два заброшенных здания. Свет керосиновых ламп в нескольких окнах указывал на то, что там еще кто-то живет. Было очень холодно. В свете единственного уцелевшего фонаря плясали снежинки.