— Вы считаете? По крайней мере он о ней заботится, бережет ее. А ко мне заглядывает только в тайной надежде, что я вдруг воспряну, чтобы запрыгнуть на коня и поскакать с ним на пару через поля или чтобы закружиться с ним в танце... А я его раз за разом разочаровываю. Так что, милая, я утратила для него притягательность...

— Ничего подобного! Если бы это было так, он бы вас не навещал, а только справлялся о вашем самочувствии!

Примерно о том же толковала она и с вдовствующей курфюрстиной, оказавшей Авроре честь своим посещением.

— Мой сын слеплен из того же теста, что и остальные мужчины в расцвете сил: все, что смахивает на болезнь, вызывает у него ужас, — говорила высокая гостья.

— Какая же это болезнь — ожидание ребенка?!

— Сходство порой существует. Спросили бы вы у моей невестки, что думает об этом она. У нее он и подавно бывает не чаще одного раза в месяц. Вас он балует куда чаще. Ну, может, недостаточно часто, но все-таки... И к тому же он за вас переживает.

— С чего бы это?

— Может быть, он испытывает к вам нежность?

— То есть о любви речи больше нет!

— Да будет вам известно, он уже выбрал для младенца имя на случай, если вы разрешитесь мальчиком.

— Какое же?

— Мориц! Говорит, что в память о Морицбурге. Как оно вам?

От волнения горло Авроры свело от спазма, помешавшего ей ответить, а в глазах появились слезы. Старая государыня встала, жестом позволив ей остаться сидеть, и положила свою унизанную кольцами руку ей на плечо.

— Вы его по-прежнему любите?

— Да, и, кажется, даже больше прежнего.

— Помните мое предостережение: смотрите, не полюбите его слишком сильно? А сейчас я добавлю: думайте о себе... и вашем ребенке! Если это будет мальчик, тем более похожий на него, то...

И Анна София нагнулась, чтобы запечатлеть на лбу молодой женщины поцелуй, потом потрепала ее по щеке и удалилась, оставив будущую мать слегка приободренной. Аврора положила ладони на свой округлившийся живот и долго его гладила...

С балами в Дрездене было покончено, чего никак нельзя было сказать о военных парадах, топоте сапог, бряцании оружием. Нескончаемые многолетние войны между империями германцев и турок походили на непрестанно извергающийся вулкан. Сейчас Турция перешла в наступление, воспользовавшись неважным состоянием императорской армии, возглавляемой принцем Кройским, никуда не годным полководцем. Император призвал на помощь своих лучших солдат, в первую очередь курфюрста Саксонского: ценя его доблесть, он отдал под его командование Венгерскую армию. Фридрих Август, не успев познакомиться с вверенными ему силами, отбыл в начале мая из Дрездена с восемью тысячами человек, среди которых был и Левенгаупт. Спустя несколько дней перед графиней Кенигсмарк предстал канцлер Флеминг.

Поскольку он не уведомил ее о своем визите, Аврора заставила его прождать добрых полчаса в приемной — помещении, использовавшемся теперь только в редкие праздники, зато по причине своего назначения очень просторном, не загроможденном мебелью, с яркой обивкой стен.

Наконец, она вышла к посетителю — нарядная, с властной улыбкой — и осталась довольна тем, что он расценил небрежное обращение с собой должным образом: расхаживал взад-вперед, заложив руки за спину, в заметном раздражении.

— Поверьте, я огорчена тем, что заставила вас ждать, герр канцлер, но, увы, этого не избежать в случае неожиданного посещения, тем более утром.

— То, с чем я к вам явился, фрау графиня, не терпит отлагательств, отсюда эта спешка, за которую вы, надеюсь, соизволите меня извинить... К сожалению, ожидание сокращает то время, которое я намеревался потратить на... сглаживание некоторых шероховатостей, которые, вероятно, придутся вам не по вкусу. Дело в том, что вам желательно как можно быстрее покинуть Дрезден.

— Мне? Покинуть Дрезден? По какой же причине?

— Дабы покончить с щекотливым положением, которое с каждым месяцем будет только усугубляться. Принцесса Кристина Эберхардина ждет ребенка, как и вы, и, как ожидается, разрешится от бремени примерно в одно время с вами. Это в конце концов неприлично!

Завершающая фраза разозлила Аврору больше всего.

— Напрасно вы взяли на себя труд напоминать мне об этом. В мои намерения и так входило уехать, только несколько позже.

— Так можно и опоздать. Его высочеству угодно, чтобы вы больше не затягивали с отъездом.

— О, так значит, это воля Его высочества?

— Чья же еще? Я бы не позволил себе предъявлять такое требование, если бы не получил от него соответствующих приказаний. Добавлю, что он глубоко сожалеет, что не в силах встретиться с вами до вашего отъезда. Все происходит слишком быстро!

— Допустим... — процедила Аврора, донельзя раздраженная тем удовольствием, которое канцлер явно извлекал из своей постыдной миссии. — Что ж, решено, я уеду.

— Куда?

— Вернусь домой, естественно! Либо в Гамбург, либо в замок Агатенбург, где родилась сама. У вас есть возражения?