— Господи, Билл, мне надо было бы обо всем догадаться раньше. Ведь не я, а ты решил не переходить определенных границ в наших отношениях. Я видела, чего тебе это стоило… В тот первый наш вечер ты решил, что я излишне горда и пресыщенна. Уверена, подтверди я в дальнейшем твою ошибочную догадку, и мне, и тебе было бы сейчас проще. Я бы не строила планов на будущее, ты бы не имел никаких моральных препятствий, чтобы с достоинством удалиться навсегда.

— Тери, и тебя бы устроил подобный вариант?

— Ту, выдуманную тобой, да, устроил бы, а меня настоящую… Нет, мне хотелось бы думать, что наша предельная близость — повод… надеяться. Не знаю, может, было бы лучше, если бы тогда до всего, что произошло, ты бы оставил меня в покое. Одну.

— Оставить тебя такой, как ты была… до? — переспросил Уильям Картер. — С невостребованным подвенечным платьем и воспаленным воображением? С уверенностью в том, что вся жизнь заключается в работе и самоограничении? С презрением ко всем мужчинам, потому что двое из них оказались типичными эгоистами. Я имею в виду твоего отца и Патрика. Оставить тебя в неведении, что ты можешь достичь в жизни гораздо большего, чем они предполагали? Не знающую, сколько в тебе заложено нежности, темперамента, чувства свободы… и многого другого, что женщине либо дано, либо нет. А тебе дано!

— Не вижу пока счастливца, которому подобное богатство пригодилось бы…

Уильям усмехнулся.

— В один прекрасный день все может измениться.

Эстер закинула голову и тихо с закрытыми глазами произнесла:

— Вчера вечером ты мне сказал: ты уникальна и никогда никому не позволяй говорить о себе другое. А я со всей этой хваленой уникальностью скоро уеду домой, увозя с собой новые комплексы и…

— Послушай, — перебил ее Уильям, — кто-то из нас недопонимает ситуацию. Дело совсем не в том, что ты недостаточно хороша для меня. Совсем наоборот!

— Я понимаю одно. — Эстер пожала плечами. — Как бы ни объяснялась ситуация, я не могу принять ее спокойно. Дело осложнилось тем, что за эти несколько дней, черт бы их побрал, я… я ухитрилась полюбить тебя!

Он долго осмысливал услышанное, а потом сказал, не без труда подбирая слова, чтобы менее болезненно для нее выразить мысли:

— На сегодня это, может быть, так и есть. Но допусти, что где-то на свете живет человек, который подходит тебе гораздо больше, нежели я. А теперь скажи мне, что ты теперь собираешься делать?

— Делать? Сейчас? Возвращусь к Коллинзу… О черт! — Из глаз Эстер снова непроизвольно хлынули слезы. — Послушай, а почему бы тебе не ввести в эту новую холдинговую компанию своего собственного бухгалтера? Это лучший профессиональный совет, который я могу тебе дать. С ним согласился бы и Джон Коллинз. Отчасти потому, что тогда наша достославная контора не утратила бы контроля над всеми твоими компаниями.

— Я никогда не пойду на это из-за тебя, Эстер. Кстати, ты не могла бы оказать мне одну любезность?

Она удивленно вскинула брови.

— Какую именно?

— Ни от кого, в том числе и от меня, не принимать второсортные предложения.

— Я… — она попыталась сквозь слезы улыбнуться, — постараюсь. А ты мог бы сделать в свою очередь одолжение мне?

Картер угрюмо уставился на нее.

— Не прерывай поисков, которые ты вел все последние годы. Ведь где-то должна быть та единственная, предназначенная тебе!

Уильям стиснул зубы и закрыл глаза. Потом коснулся ее волос и тут же нервным движением отдернул руку. Натянуто улыбнувшись, пообещал:

— Я постараюсь!

— Тут столько всего накопилось, что просто не знаю, с чего начать.

Линн примостилась как обычно на краешке стола.

— Почти каждый день звонила Рут Эванс. Звонили также… — Линн стала перечислять длинный список имен. — Звонил еще один тип, мисс Олдфилд, причем по два раза в день названивал, все печенки проел… Честно говоря, просто не знаю, кем мне следует себя считать в данной ситуации — исполнительной секретаршей или вашей наперсницей?

— Линн, у меня нет времени на выслушивания сумбурных соображений. Скажите, кто звонил?

— Ваш бывший… — медленно выговорила Линн.

Колени Эстер подкосились.

— О!

— Вот то-то и оно!

— Что вы ему сказали?

— Что вас нет в городе. И больше ни слова. Я не обязана докладывать посторонним людям о всех перемещениях моей начальницы.

— Ну и?..

— Но одному человеку я все-таки открыла секрет. Вернее, она сама хитро выудила из меня необходимые сведения.