— Могол в ссылке, он мечется между раджами и набобами.

— Могол вернется в свой город, если у него будет сильная армия. Собери ее, и ты будешь ею командовать. Тогда вся слава достанется тебе! Мадек, тебе нет равных среди воинов!

Отец Вендель так увлекся лестью, что забылся и уткнулся лбом в грудь Мадека. Это вызвало у последнего легкое отвращение.

— Слушай, иезуит, пожалуйста, никаких сантиментов! — с насмешкой оттолкнул он священника. — У меня другие дела. Я пообещал довезти тебя до Агры. Я сдержал слово, чего ты еще хочешь?

Иезуит был раздосадован.

— Наши дороги здесь расходятся, — продолжал Мадек. — Я должен выполнить свой долг перед одним раджей. Боюсь, как бы в его княжестве не началась война. А тебе я больше не нужен; ты снова увидишься с Угрюмом.

— Угрюма здесь нет, Мадек. Он тоже исчез в глубинах Индии.

— Откуда ты знаешь? Мы же еще не вошли в Агру. Мы еще не поговорили ни с одним торговцем или гонцом!

— Перед сражением в Буксаре мы с ним договорились. Если он проиграет битву и ему придется бежать, он поступит на службу к джатам и вон на той крепости поднимет черный штандарт с золотой бахромой. Если штандарта не будет, значит, он уехал куда-то в другое место и я должен ждать его в миссии иезуитов.

Мадек посмотрел туда, куда указал святой отец. За рощей виднелись крепостные стены, но ни солдат, ни пушек он на них не заметил.

— Я выполнил свое обещание, — повторил Мадек. — Меня призывает другой долг.

— А что это за раджа, которого ты так любишь? — хитро сощурив глаза, спросил иезуит.

— Ты не знаешь его. Он живет в небольшой провинции на границе Раджпутаны. Благодатная земля, окруженная горами и великолепно возделанная. У него очень красивый дворец, охотничий дом, огромное озеро.

— Его подданные обрабатывают и продают алмазы, не правда ли?

— Ты его знаешь?

— Иезуит должен хорошо знать страну, в которой собирается распространять слово Христово. Так ты говоришь о радже Годха? Скажи «нет», если я не угадал.

— Угадал, — ответил ошеломленный Мадек.

— Я уже однажды спас тебе жизнь, Мадек. Послушайся же меня еще раз. Не ходи в Годх.

— Это почему? — покраснел Мадек.

— Не ходи в Годх. Эта страна принесет тебе вред.

— Вред? Ты что, сдурел, иезуит? Я только что из Бенгалии, где люди мрут, как мухи! Годх самое здоровое место в Индии, какое я только знаю. Хорошая вода, сухие поля, счастливый, сытый народ.

— Я говорю не об этом вреде, Мадек. Там происходят скверные вещи. Эти люди — дети Раджпутаны, гордые воины, они не признают ни хозяев, ни государей.

— Я обязан исполнить перед ними свой долг.

— По отношению к идолопоклонникам не может быть никакого долга!

Мадек покраснел еще сильнее. Он не понимал, почему иезуит так упорствует.

— Эти идолопоклонники сердечнее и добрее, чем большинство христиан. И равнодушны к благам этого мира!

Иезуит побледнел.

— Мадек! Ты же погибнешь, ты погубишь свою душу!

— Оставь мою душу в покое!

— Язычники! Они же язычники, идолопоклонники! Горе тебе, Мадек, если ты попадешь под их влияние! Вспомни, что стало с евреями, когда они стали почитать золотого тельца! Сокровища раджи — это тщета, Мадек, а наша жизнь — прах!

— Замолчи, иезуит!

— Язычники носят в себе дьявола, алчность, разврат и сладострастие! Их жены — распутницы и собаки, их чрево доступно любым мерзостям, more diabolico et sodomico…

Мадек не понимал по латыни, но злобный тон иезуита не оставлял никаких сомнений в отношении смысла произнесенного оскорбления.

— Собака! Сам ты собака, дьявол и содомит! Думаешь, я не видел твоих темных делишек в Бенаресе? Собака!

Мадек схватил иезуита за ворот сутаны и приставил к его животу пистолет. Этот жаркий спор привлек внимание солдат.

— Посмотрите на этого поганого священника, посмотрите, как он бледнеет и трясется, когда ему говорят правду! — крикнул Мадек.

Солдаты расхохотались. Мадек выпустил иезуита, и тот упал на траву.

— Уходи! Уходи отсюда, сейчас же уходи из лагеря, катись в свой коллеж и сам женись на своих миленьких христианочках!

Отец Вендель поднялся, не спеша отряхнул сутану и сказал:

— Да простит тебя Господь, сын мой. Ты гоняешься за химерами, и это может погубить тебя. Но если ты уцелеешь, то знай, я буду здесь. Ты вернешься сюда.