Они сели на слонов и отправились дальше. Мадек ехал теперь вместе с Диваном и испытывал от этого некоторое облегчение. Своим изобилием здешняя природа оглушала и смущала его. Царица тоже смущала: своей ослепительной улыбкой, сверкающей в носу искрой бриллианта, трепещущей под чоли грудью. Интересно, сколько ей лет? Восемнадцать, двадцать? И уже мать.

На вершине горы джунгли расступались. Воздух там был более свежий, почти холодный. Мадек видел, как Сарасвати закуталась в кашмирские шали. Кортеж спустился на плато. Миновал болотистую местность, в которой гнездились тысячи птиц.

— Они прилетают с Гималаев, — сказал Мадеку толстый Диван. — Здесь проводят зиму. — Потом он указал на чащу и воскликнул: — Багхдада! Царство Тигров!

Слоны пошли быстрее. Раджа приготовил лук и стрелы. Растительность становилась все гуще. Слоны вспугнули несколько антилоп и стай диких кошек. Мадек насторожился. Внезапно джунгли затрепетали. Обезьяны закричали, как бы предупреждая друг друга об опасности, потом вдруг разом замолчали. Павлины взлетели на верхушки деревьев. У самой тропы замерла лань, насторожила уши, потом умчалась прочь. В лесу воцарилась тишина.

— Тигр недалеко, — прошептал Диван. — Смотри, джунгли ждут его.

Люди были начеку. Слоны замедлили шаг.

— Наверное, он у водопада, — сказал Диван. — Тигры обожают воду.

— У водопада?

— Да, это возле охотничьего павильона, где мы проведем ночь.

Мадек понял, почему индийцы так пристально смотрят на тропу. Ветви над ней так переплелись, что почти не пропускали солнечные лучи. Мадек машинально посмотрел наверх и чуть не вскрикнул. Там, на ветке, как раз перед слоном раджи, сидел тигр, неподвижный и величественный. Гибкий, готовый к прыжку. Он занес бархатную лапу и выпустил когти. Мадек никогда не видел тигра так близко.

Скорее! Рука рванулась к поясу. Пистолет. Слон раджи продолжал идти вперед. Ни Бхавани, ни Сарасвати, ни погонщики не чувствовали опасности. Неужели они ничего не видят?! И даже слон никак не реагирует…

Тишина. Сарасвати склонилась к радже. По телу дикой кошки прошла волна дрожи. Наконец слон замедлил шаг.

Все произошло очень быстро. Зверь, срезанный пулей в прыжке, рухнул на паланкин. Подушки, кусочки дерева, бархатный балдахин — все покатилось вниз. Царский слон метнулся в джунгли, второй, в испуге, бросился за ним. Только окрики и удары погонщика заставили их остановиться.

— Сарасвати! — завопил Мадек.

Это было первое слово, прозвучавшее после вечности молчания. Надо было скорее слезть со слона. Мадек отвязал постромки, поддерживавшие ковер в паланкине и, как по вантам, соскользнул по ним на землю. Сарасвати. Он был рядом.

Подбежали слуги. Диван орал и размахивал руками, сидя на своем слоне. Мадек никак не мог прийти в себя. Сарасвати открыла глаза, удивленно посмотрела на Мадека и повернулась к радже:

— Ты ранен?

Он не ответил. Его правый рукав был в крови.

— Бхавани… Бхавани!

— Ничего страшного, — спокойно сказал он и закатал рукав. Увидев впившийся в руку осколок дерева, повторил: — Ничего страшного. Как ты, моя лотосоликая красавица?

Вот это самообладание; Мадек остолбенел.

— Бхавани, Бхавани, жизнь моя…

— Где зверь? — обратился раджа к Мадеку. — Что произошло?

Мадек показал ему свой пистолет и кивнул на разбросанные кругом куски дерева. Объяснений не потребовалось; раджа все понял: паланкин развалился под весом тигра. Сарасвати упала первой. Покрывала и подушки защитили ее. А раджа принял удар посильнее. Тигр полоснул его когтями по спине. Одежда раджи была изодрана в клочья. Но больше всего досталось погонщику: туша животного обрушилась именно на него. Он лежал без сознания, как и Мартин-Лев, свалившийся на другую сторону дороги.

— Визаж! Визаж! — закричал Мадек.

Хирург растолкал толпу слуг и придворных:

— Им нужна помощь!

— А человек аюрведы? — спросил Визаж.

Раджа состроил гримасу:

— Брахманам запрещено участвовать в охоте.

— Мой друг хороший лекарь, — сказал Мадек. — Позвольте ему осмотреть вашу руку.

Мадек боялся, что ему ответят презрительным отказом, улыбкой превосходства. К его великому удивлению, Бхавани согласился.

— Твое оружие, чужеземец, спасло мне жизнь; руки чужестранца могут коснуться меня.

Он сказал это решительным тоном.

Визаж осмотрел рану. Кусок деревянного каркаса паланкина глубоко вонзился в плоть. По счастью, Визаж никогда не расставался с маленькой сумкой, в которой лежали лезвия и два-три пинцета. Он ловко вытащил осколок дерева, при этом раджа не издал ни звука. Его дыхание было спокойным.

— Теперь мне нужны мази и притирания, чтобы уменьшить боль и предотвратить гангрену, — сказал Визаж. — Думаю, что нам следует вернуться в Годх.