— Намасте, царица.

Он не сказал согласно обычаю «высокочтимая», но она решила не настаивать на формальностях, угадав, что из них двоих она сильнее.

— Намасте, высокочтимый господин Угроонг, — ответила она и без стеснения стала разглядывать его. Первое, что она отметила, это то, что он стар. Борода еще черная и густая, но не ухоженная. Сколько ему лет? Пятьдесят, шестьдесят? Во всяком случае, он уже в том возрасте, когда близость с женщиной истощает мужчин. «Этот человек не будет обладать мной, даже если возьмет меня в жены», — решила она. Впрочем, он недурно сложен. Хорошо держится, мощная фигура, пожалуй, чересчур массивная по индийским меркам: слишком много мышц и мало жира; но ведь Угрюм — воин, как раз то, что ей надо. Руки, правда, длинноваты и немного странные; она задержала на них свой взгляд — сколько же жизней они погубили?

Угрюм по-прежнему молчал, его толстые губы чуть заметно дрожали. Кому-то надо было начать разговор; она решила взять инициативу на себя, потому что чувствовала свое превосходство.

— Благодарю тебя, высокочтимый Угроонг, за то, что ты принял меня в своих владениях и сам нанес мне визит. Я беззащитная слабая женщина… Я бедна, и у меня теперь нет даже свиты.

— Царица, ты прекрасна. Твоя красота открывает все двери, — ответил Угрюм.

— Ее недостаточно, Угроонг, и ты это знаешь. Красота проходит, как проходит все. Важна только сила. Присядь.

Он подчинился. Она хотела, чтобы он стал ниже, соизмеримее, оказался с ней на одном уровне. Но он все равно казался огромным.

— Сила! Она есть у тебя, царица. Во всяком случае, так утверждает молва.

Она рассмеялась так, как иногда смеялась во время любовной игры, зная, что ее смех очаровывает мужчину. Губы Угрюма растянулись в улыбке, наводящей ужас и страх.

«Должно быть, он так улыбается и когда занимается любовью, и когда убивает, — подумала Сарасвати. — Эта улыбка на все случаи жизни: и для удовольствия, и для ненависти. Он пожирает женщин, он забывается в их страданиях».

Эта мысль чуть было не испугала ее. И тут она осознала всю глубину произошедшей с ней перемены: «Если я произвела на этого человека такое впечатление, значит, я похожа на него». Угрюм развеял смятение ее души.

— У меня есть причина для встречи с тобой, — сухо сказал он. — Однажды ты отослала прочь моих посланцев. Поэтому я пришел сам сказать тебе, что мое предложение остается в силе: я хочу жениться на тебе!

Он говорил твердо и прямолинейно, но в его голосе она услышала нежные, чувственные нотки, которые напомнили ей интонацию Мадека во время их любовной игры.

— Ты — фиранги, высокочтимый Угроонг. У тебя белая кожа.

На самом деле она сразу отметила, что кожа у него смуглая, и поначалу это сбило ее с толку.

Похоже, ее замечание смутило его.

— Это так, но ты обладаешь ваджрой…

— Что ты имеешь в виду? — строго спросила она.

— Нет, ничего. Я просто хотел сказать, что я свободен от предрассудков, которые свойственны таким, как ты. Да, я пришел из-за Черных Вод, но ведь именно поэтому ты меня и разыскивала, не так ли?

Ей вдруг показалось, что она стоит перед ним нагая, и она машинально закрылась платком.

— О чем ты, Угроонг? Объясни?

— Я не люблю торговаться, царица. Вот мое предложение: давай объединимся. У меня есть люди, военный опыт, ружья и пушки. Я предлагаю их тебе, чтобы ты смогла отомстить. Ты же ненавидишь англичан. Ты ненавидишь фиранги в красных камзолах. Взамен ты отдашь мне свою ваджру.

— Ваджру! Так ты знаешь об этом! И ты веришь в этот вздор, ты, чужестранец, которого прозвали Луной Индии!

Он бросил на нее гневный взгляд, но она его выдержала.

— Успокойся, царица. Я — не торгую снегом!

Сарасвати подавила усмешку.

— Продолжай, Угроонг.

— Я знаю, кто ты, и ты мне нужна. Англичане постепенно распространяют свое влияние в индийских провинциях. Они развращают раджей и с их помощью прибирают к рукам индийские земли.

— Ты не сказал мне ничего нового.

— Я напомнил тебе о твоем несчастье только потому, что такая же участь скоро постигнет и других.

— Продолжай!

— Клайв, одержавший победу при Плесси, восемь лет назад открыл англичанам дорогу в Бенгалию. Теперь он возвращается. Король дал ему полную свободу действий. Клайв будет делать все, что захочет, ни с кем не советуясь, не ожидая приказов с той стороны Черных Вод. Ты понимаешь, что это значит, царица?

— О том, что фиранги в красных камзолах обосновались в Бенгалии, уже всем известно. Поздно махать кулаками. Дхарма! Мы платим за свои ошибки.

— По-моему, ты заплатила за них слишком дорого, царица.