— Во-первых, это видно по его глазам, господин фиранги, по его круглым глазам, живым и ясным. Во-вторых, по розовым и белым пятнам на его ушах. По его длинному хвосту, который все же не касается земли. И более всего: по цвету его кожи!

Мадек пригляделся к слону. Ему казалось, что он просто серый, такой же, как другие слоны. Должно быть, у него был слишком рассеянный вид, потому что знаток слонов иронически заметил:

— Стало быть, ты не знаешь цены подарков, которые тебе подносят, фиранги?

Почувствовав в его тоне плохо скрываемое презрение, Мадек разозлился:

— Это вовсе не подарок. И вообще, какое тебе дело до моих подарков? Да, я — фиранги, и берегись моей сабли и мушкетов!

Он вытащил шпагу и помахал ею перед носом погонщика. Этот прием произвел желаемый эффект: индиец простерся перед Мадеком и запросил пощады.

— Ладно, — сказал Мадек. — Продолжай. — У него вдруг зашумело в ушах, ему показалось, что земля вздрогнула. Но это быстро прошло. Он вытер пот со лба и успокоился.

— Несомненно, этот слон — дар богов! — заговорил индиец. — У него по шесть когтей на каждой ноге, а это сулит благосостояние тому, кто им обладает.

— Счастье? — спросил Мадек.

— Нет, благосостояние, — повторил тот. — Впрочем, благосостояние приносит счастье! Правда, некоторые садху утверждают обратное, но они безумны! Однако… — индиец пощупал бока животного, — твоего слона плохо кормили! А это очень плохо для белого слона…

— Он вовсе не белый!

— Он белый, всемерно почитаемый господин, потому что он очень светлый.

Мадеку наскучили все эти подробности; он увидел в них очередное проявление неискоренимой привычки индийцев противоречить, придираться к мелочам, подразделять все на иерархии, дробить, доводя идею до абсурда; это было особенно характерно для торговцев, но и у Сарасвати он с сожалением отметил эту склонность.

— Ладно! Пусть будет так! Пусть он будет белым! А теперь скажи: сможешь ли ты заботиться об этом животном?

— Если ты станешь мне платить, высокочтимый господин! Но я должен предупредить тебя, что в прошлом году в нашей стране был голод.

— Я знаю это. Тебе заплатят!

— Поначалу слона следует откормить, высокочтимый господин. Каждый день ему надо готовить специальное блюдо: очищенное сливочное масло смешивают с коровьим молоком и маслом из зерен сезама, потом добавляют сахар и мелко порубленный чеснок… А потом…

— Что потом?

— Ах, господин… Дело в том, что белые слоны не едят то, что едят обычные животные, даже царственные. Ему следует давать самый сладкий сахарный тростник, самые мягкие бананы, лепешки из самой золотистой пшеницы и напитки с ароматом розовой воды и жасмина!

У Мадека опять зашумело в голове. Он устал, невероятно устал. В Агру, скорее в Агру; доехать до дома иезуита, отдохнуть, обрести покой.

— У него будет все, что надо! — сказал Мадек. — Хочешь служить у меня погонщиком белого слона?

Индиец засиял от счастья:

— Это слишком большая честь!

— Отвечай: ты согласен?

Погонщик простерся у ног Мадека:

— Я согласен, господин, я согласен!

— Как тебя зовут?

— Арджуна.

— Хорошо! Тогда поехали.

Мадек указал на слона.

— Не так скоро, господин, не так скоро! — воскликнул погонщик. — Слон должен привыкнуть ко мне. Он только что потерял своего хозяина и, наверное, скорбит о нем.

— Ладно, — пожал плечами Мадек и чуть покачнулся.

Опять головокружение и острая боль в желудке. Он не просто устал, он был болен, но старался не показать этого окружающим. Они должны думать, что все в порядке.

Арджуна битый час топтался возле слона, нежно гладил его, что-то бормотал ему на ухо, потом подолгу смотрел в его печальные умные глаза.

— Теперь мы можем ехать, — наконец сказал он Мадеку. — Я думаю, что это спокойное животное и оно будет мне подчиняться. Как его имя?

— Имя? — удивился Мадек. — Откуда я знаю его имя? Я не был его погонщиком!

— Хозяин царственного слона должен знать его имя! — не смог удержаться Арджуна.

На этот раз Мадек не возмутился. Колющая боль в желудке возобновилась, он видел все как в тумане. Ехать, надо ехать. Возможно, к нему подбирается смерть, слащавая, томная, предательская, как все в этой Индии. Неужели он умрет вдали от дома? Как давно он не вспоминал о родной Бретани!