– И ты его ещё и кормишь?
– возмутилась Марика.
– Он чуть не убил тебя!

– Меня убить невозможно, - грустно произнёс Ихо, - бессмертный я.

– Кто это тебя так, боги наказали? А за что?
– прошептала она, схватившись рукой за сердце, девушке стало жаль дикаря.
– Это же так жестоко, ты никогда не попадёшь в Антал! Что ты совершил такого?

– Слишком много вопросов, - он тряхнул мокрой шевелюрой, только брызги полетели в разные стороны, - задавай по одному.

– Ладно, - согласилась она.
– Тебя наказали боги?

– Нет, проклятье не от них. Я его получил, став избранным, таковы условия.

– А отказаться нельзя было?

– Никак, тем более, что о таком подарочке никто не подозревал.

– Тоскливо, это значит, что когда я умру, мы больше не увидимся, - протянула Марика и ткнув пальцем в небо сделала заключение, - там тебе нет места.

– Мне нигде нет места, - тяжко вздохнул Ихо.
– Ты не знаешь, а мне известно, что в ваш мир, то есть сюда, отправляют грешные души, это мир проклятых, свершивших где-то в прошлой жизни неблаговидный поступок.

– Значит, я тоже проклята?
– подавленным голосом спросила Марика.

– Да, - просто ответил Ихо.

– А за что?
– спросила она.

– Загляни к себе в душу, посмотри что там, все ответы у нас внутри, - предложил он.

Марика посмотрела в бездонные глаза дикаря и задумалась над его словами. Ничего путного из этого не получилось, сколько она не пыталась найти хоть что-нибудь внутри себя, результат выходил нулевой. Тряхнув головой, отчего её тёмные волосы разметались в полном беспорядке, она отбросила бесплодные попытки отыскать хотя бы намёк на её прошлые прегрешения, и задала Ихо очередной вопрос:

– А что после, ну после отбытия наказания?

– Кто знает?
– уклонился он от ответа.
– Поживём, увидим. Может быть, и поймём, что да как.

– Мне не нравится, что это мир проклятых, - категорично заявила Марика.

– Вспомни, как ты жила, как живут твои соотечественники, - предложил ей Ихо.

Он лёг на траву и, закинув руки за голову, закрыл глаза, давая понять, что разговор закончен. Марика постояла немного, и пристроилась рядом с дикарём, положив голову ему на грудь. В наступившей тишине стали слышны звуки леса: щебетанье птиц, шуршание листвы, стрекот кузнечиков и жужжание мух, настойчиво пытавшихся проникнуть сквозь густые клубы дыма к коптящемуся мясу берхаа. Кроваво-красное солнце нещадно жгло своими лучами непривычно обнажённую кожу девушки, всю её одежду дикарь привёл в полнейшую негодность ещё накануне, а другой не было. Она закрыла глаза, но успокоение не пришло, наоборот, все тревоги и переживания вползли в сознание, волнуя и будоража. Чтобы отвлечься, девушка заговорила, разорвав тишину:

– Я не типичный представитель своего народа, я - подкидыш. Никто не знал моих родителей, просто в одно утро меня нашла на пороге своего дома одна добрая женщина и приютила. Когда она ушла в Антал, я осталась одна, без опеки и защиты. Тяжко жить сиротой, сколько обид, унижений, насмешек, всё это надо терпеть, - она говорила тихо и грустно, всем сердцем чувствуя, как дикарь, лежащий рядом, внимательно слушает и переживает за неё.
– За малейший проступок следовало наказание, община ничего не прощает всяким там безродным подкидышам. Ты видел мою спину, ни у кого в селении нет такого количества «узоров». Больше терпеть я не могла и убежала, попав к тебе.

Она сделала паузу, ожидая реакцию Ихо на её рассказ, но он молчал, только грудь тяжело поднималась и опускалась в неестественно мерном дыхании. Немного понаблюдав за дикарём, девушка продолжила изливать душу:

– Наказания, это не самое ужасное, что выпало на мою долю. Когда я подросла, каждая тварь мужского пола стала считать своим долгом, затащить меня на сеновал. И попробуй только сказать нет!
– в голосе зазвучали гневные нотки, а глаза девушки сузились, превратившись в щелки из которых вот-вот полетят искры.
– Будут бить до потери сознания, а уж потом… И никто не скажет слова в защиту! Мужики только скалят зубы, бабы хихикают, а молодняк специально подзуживает, - она сделала короткую паузу, успокаиваясь.
– Вообще жизнь в селении не сахар, много тяжёлой работы, а осенью приходят люди Хозяина и отбирают половину урожая. Горбатишься всё лето, как проклятая, а остаются только крохи, да и те норовит кто-нибудь отобрать, тогда идёшь по домам, помогаешь, чем можешь и за это получаешь объедки со стола, ведь и у семей отбирают запасы люди Хозяина. Жизнь не справедлива.

Сделав такой неоригинальный вывод, Марика замолчала, раздражение и ярость захлестнули её, подавив остальные чувства. Ненависть к селянам от девушки передалась дикарю.

– Если хочешь, - произнёс он тихо, - они сегодня же ночью все умрут, я хотел сказать, отправятся в Антал.

– В детстве я мечтала, как за мной приходит могучий воин и забирает меня с собой, делает Хозяйкой огромных земель, и я живу счастливо и беспечно. Или вдруг находятся мои родители, строго наказывают всех моих обидчиков и увозят далеко-далеко, туда, где нет несправедливости, - сказала Марика вместо ответа.

– В таком случае, надо действовать. Нечего разлёживаться, счастье само не приходит и просто так в руки не даётся, его надо завоёвывать, вырывать у судьбы руками и зубами, - Ихо поднялся на ноги и окинул Марику взглядом.
– Для начала тебя надо одеть. Думаю, у вас не принято Хозяйкам огромных земель расхаживать в таком виде.

– У меня нет земель, - пролепетала обескураженная девушка.

– Нет? Значит, будут!
– воскликнул дикарь.
– Это я тебе гарантирую. Оставайся здесь, не отходи далеко от костра, в округе много всякого зверья бродит, опасно, а я скоро вернусь.